Валентина Бузмакова: «Быть праздным – нечестно»

Это последний для уходящего года выход интервью из цикла «Уно эксперто». В нем “зажигает” человек, с которого родилась сама рубрика. В свойственной себе манере политолог Валентина Бузмакова отрекается от будильника, примеряет роль политической бабушки, находит гастрономические аналогии для местной власти и делится секретами счастливого Нового года.

– Валентина Петровна, организаторы премии «Пробуждение» отметили вас. Но вы не похожи на человека, для которого подобного рода мероприятия и награды имеют значение. Тем не менее, приглашение приняли. Почему?

– Наверное, потому что человек гуманный. Меня просили прийти на мероприятие. До этого ни на одном «Пробуждении» не была. В таком виде меня тусовка действительно не интересует. Не очень верю в объективность: скорее, эти награды – сумма субъективных мнений как и любой рейтинг. Знала, что номинируюсь экспертом, но я реалист и пригласившим меня людям сказала: «Победит наверняка Евгений Семенов – человек системы. Зачем вы меня приглашаете? Чтобы я стояла и смотрела?»

Фото facebook.com/probuzhdenie.nn

Фото facebook.com/probuzhdenie.nn

Что мне награды? Я цену себе знаю

– У вас до этого все-таки был кое-какой опыт общения с “Пробуждением”.

– Меня выдвигали за возвращение «Политической кухни». Победил тогда Сергей Воронов, который вернулся из тюрьмы. И это нормально: тусовка выбрала своего. Я – не человек тусовки: мне слишком много лет, и слишком много задач стоит передо мной, чтобы вот так бездумно тусоваться. Когда вижу 60-летних, которые там вращаются, думаю: «Бог мой. Значит, у вас ничего больше за душой нет». Хотя, конечно, каждому – свое. Но послевкусие от всего этого, откровенно говоря, было дурным.

– Получается, изменили себе.

– Когда такое происходит, всегда очень дурно, потому что мне слишком много лет, чтобы изменять себе, даже идя на поводу у хорошо знакомых и симпатичных мне людей. Они тоже в системе, они зависят от нее, но надо уметь сказать «нет». Это очень важное качество. До сих пор я так и делала, но не в этот раз. Что мне награды? Я цену себе знаю, знаю цену каждому своему слову. Мне не нужно одобрение толпы или коллег, хотя я абсолютно уверена, что ребята рукоплескали абсолютно искренне, потому что они меня любят.

12801092_194528500916438_622442897394187363_n

Я знаю, как дышит каждый

– Вы сказали, что у вас совершенно другие цели. Какие же?

– Я должна делать «Кухню». К сожалению, даже сейчас, когда прошли выборы, а Роман Антонов удалил меня с «Первого городского» задолго до них, предложений до сих пор никаких нет.

– Чувствуете себя невостребованной?

– Профессионально непригодной я себя не считаю. В Великий Новгород до сих пор каждый день зовут, а ведь там я всего лишь две недели работала. В Нижнем я знаю, как дышит каждый и прочитываю его. Он еще сам не знает, что сделает, а я уже понимаю, какой поступок он совершит сегодня, завтра и послезавтра. Почему это не востребовано, для меня совершенно непонятно.

– Как сложились отношения в Новгороде, и почему тогда не работаете в этом городе, если есть спрос?

– Там будет выборный год. Снова избирается в губернаторы наш Митин. Я приезжала только познакомиться, но он попросил помочь. Я никогда не делала ни одной нечестной программы. Но, зная, что работаю в режиме некоего заказа, мне было очень тяжело. Скажу честно, после этого полтора месяца болела.

– И поэтому не продолжаете сотрудничество?

– Я приеду туда, но есть некоторые недоговоренности по поводу гонорара. Я могу выходить на «Первом городском» в Нижнем Новгороде бесплатно, но ехать в Великий Новгород – это затратно.

"Политическая кухня" - и главы российских городов, отставленных системой. С Галиной Ширшиной...

“Политическая кухня” – и главы российских городов, отставленных системой. С Галиной Ширшиной…

...и Андреем Климентьевым

…и Андреем Климентьевым

Нет ничего важнее меры ответственности

– Сколько лет «Политической кухне»?

– Уж и не помню точно. Знаю одно: мамой проекта была Светлана Аркадьевна Колчинская. Дай бог ей здоровья. Более крутого телевизионного профессионала я в своей жизни не видела.

– С того времени телекомпания «Волга» сильно изменилась. Теперь она похожа на сплошной рекламный проект.

– Если бы только рекламный, это еще ничего. Когда на «Волге» начинают подражать ведущим канала «Россия» и прочим, это совсем плохо. Давайте вспомним, «Волга» была единственным политическим каналом. То, что не могли себе позволить на ННТВ, в «Вестях-Приволжье» и НТР, она делала и тем была интересна. Я же помню прекрасно, как в моих программах появлялся Климентьев, который только что освобождался после очередного срока – сразу с корабля на бал. Конечно, это было круто. Это было живо. А сейчас попробуйте такое. Хотя они скажут, что у них появился освободившийся Дикин. Но мы же видели и поняли, что Дикина просто использовали в игре против Олега Сорокина.

– Вы столько лет в местной политике, что за глаза вас по-доброму называют “политической бабушкой”. Сами сказали, что многое понятно и предсказуемо. Не устали говорить и писать на эти темы? Не тошнит от всего этого?

– Ни в коем случае. Знаете, когда я иду по какому-нибудь торговому центру или улице, подходят люди и говорят: «А мы вас смотрим». Это значит, я существую в их жизни. Значит я какое-то мерило. Они говорят мне, а я понимаю ответственность перед ними. Это самое дорогое. Нет ничего важнее меры ответственности. В такие моменты я летаю на крыльях, понимаю, сколько еще должна сделать. А вы тут меня о тусовках спрашиваете.

– При этом в начале разговора у вас проскочило о системе, которая все определяет и расставляет по местам. Выходит, все решено без нас?

– Неправда. Не верю. Пусть система есть. Но давайте вспомним 2011 год, все эти выборы, и как там все испугались событий на Болотной, на площади Минина в Нижнем и в других городах. У системы есть страх, а у нас его быть не должно, потому что правда с нами.

2011 год

2011 год

Бычки в томате – мелочь

– В названии «Политическая кухня» есть что-то от вашего увлечения кулинарией?

– Нет, это просто вся правда о политике, то, о чем говорят на кухнях. Это чисто российское.

– Тогда такое предложение. Давайте все же представим, что политика – это процесс приготовления еды, а органы власти, чиновники и депутаты – это блюда и ингредиенты. Какая первая ассоциация у вас возникает с Валерием Шанцевым?

– (Крепко задумывается – прим. «НС») Я знаю, что мы оба любим белое вино, и это знание мешает быстро ответить на ваш вопрос (снова задумывается). Шанцев – охотник, человек азартный. И я ассоциирую с ним кусок прекрасного дикого мяса – лосятины, медвежатины или кабанятины. Это дичь, а его правительство – сборная солянка.

– На соседнем блюде праздничного стола – Олег Сорокин. Что это может быть?

– Рыба.

– Почему рыба?

– Не знаю. Так вижу.

– Попробую угадать. Если Сорокин – рыба, то Сергей Белов – селедка под шубой?

– Господин Белов – бычки в томате. Мелочь.

– Дума Нижнего Новгорода: есть там чем полакомиться?

– Это дежурное блюдо любого бизнес-ланча. Невысокая кухня.

– А Законодательное собрание? Модное нынче кушанье для нижегородских журналистов.

– Нынешнее – это когда ушел старый шеф-повар, и появился новый, от которого чего-то ждут. Но кухня еще не стабилизировалась, и любой знаток скажет: «Нет, с посещением этого ресторана надо подождать». Я не чувствую в этом заведении того места силы, которым оно должно быть.

Мне непременно готовит шеф-повар

28bb6a2c52a9cac6d0dca02f601a20e7– В жизни, если верить “Фейсбуку”, ведущая «Политической кухни» – большой гурман. Что больше любите – рестораны или домашнюю готовку?

– Если человек относится с большим пристрастием к тому, что ест в ресторанах и кафе, он и дома такой. Нельзя быть праздным, это нечестно по отношению к самому себе. Я очень хорошо готовлю, и мои знакомые в очередь становятся, чтобы прийти в гости (смеется – прим. «НС»). Правда, со временем я стала не такой хлебосольной. Просто, наверное, уже нет того запала, что был в молодости.

– А в ресторанах что для вас главное?

– Я всегда прихожу в гости к шефам – это самые интересные фигуры. Над ними всегда есть хозяева, и мне хочется поддержать шеф-поваров, задающих тон любой кухне. Мне всегда хочется показать окружающим, что вот этот парень, вот эта девчонка – они действительно талантливы. Такая дружеская рука помощи, если хотите.

– Сейчас кое-кто скажет, мол, при вашей-то известности, наверное, можно и за счет заведения покушать. Есть такое?

– Мне непременно готовит сам шеф, но плачу и даю чаевые как все. И предложений-то других нет, потому что меня воспринимают не как просящего, а как задающего тренд в этом городе. И я считаю, в том, что ряд заведений стали работать лучше и оцениваться выше, есть доля моей заслуги.

Бегать с высунутым языком? Не моё

– Уже решили, где празднуете Новый Год?

– Дома, конечно.

– Есть мысли, что именно появится на праздничном столе?

– Ой, я так задолго об этом никогда не думаю. Это всегда импровизация, и, чтобы бегать по магазинам с высунутым языком за какими-то конкретными продуктами – не мое. Бывали и такие новогодние праздники, когда мы с мужем просто садились и пили чай, абсолютно от всех условностей независимые.  Не обязательно шампанское и пробка в потолок. Но нынче у меня в гостях сестра из Перми, и я обязательно закачу праздник.

– Импровизация – это понятно. Но, как говорят музыканты, любая импровизация – это отточенные навыки и привычки. У каких-то блюд есть повышенные шансы оказаться на вашем столе?

– Я же коми-пермячка, и наше блюдо – пельмени. “Нянь” – хлеб, а “пель” – ухо. Надеюсь, что к празднику охотники мне помогут, и тогда мы сделаем настоящие пельмени с говядиной, свининой и лосятиной, как принято у меня на родине, в Коми-Пермяцком округе.