Вадим Демидов: “Правда категорически не удобна”

Мы говорили с нижегородским музыкантом и писателем Вадимом Демидовым в его день рождения 10 февраля. Но поздравления были очень короткими, и разговор как-то сразу переключился на последний роман Вадима “2028, или Одиссея черной дыры”. Его предыдущую книгу о событиях, происходящих в России прямо сейчас – роман “#Яднаш” – порой упрекали в излишней публицистичности в ущерб собственно литературе. В “Одиссее” автор поднимает пресловутое “творческое переосмысление действительности” на должный уровень, сохраняя при этом особую, почти репортажную хроникальность повествования. Конечно, у Демидова получился роман-предупреждение, антиутопия, в которой слишком много реального, чтобы считать ее литературным вымыслом.

– Какое послевкусие оставил у тебя роман “2028, или Одиссея черной дыры” спустя время после выхода? Ты доволен результатом?

– Вполне. Я ставил перед собой две задачи. Во-первых, подмигнуть тем, кто думает так же, как я. Надеясь, что человек со схожими взглядами прочитает книгу и ободрится, почувствует себя менее одиноким. И, во-вторых, я писал, чтобы не свихнуться от всего пережитого за период “крымнаша”. Весь этот абсурд нового порядка, в котором мы невольно оказались, очень способствует неврозу – причем неврозом охвачено все общество, поэтому так много злобы и крика вокруг, и как бы кто-то не уверял, что у него иммунитет, невроз навалился и на него – и я сопротивлялся неврозу, выстраивая ткань романа из его симптомов.

Я уверен, ты тоже замечаешь, что в нашем обществе практически нет запроса на правду о сегодняшнем дне. Правда сейчас вводит в тревожное состояние, в депрессию. Правда категорически не удобна. О том, что с нами сейчас происходит, не пишутся романы, не снимаются фильмы. Все писатели ушли с головой в исторические романы – пишут о царской России, о 60-х годах, о 90-х, а о нынешних делах ни-ни. Ноль рефлексии по последним трем годам. Даже и песен об этом почти не сочиняется. Общество ничего об этом знать не хочет. Вообще наблюдается страшная нехватка людей, которые бы думали о будущем России и пытались бы его увидеть его контуры. Странная ситуация. Она мне не нравится.

– Когда мы разговаривали о романе в прошлый раз, еще перед выходом, ты говорил, что читатели захотят убить автора за такой финал. Как реагируют люди на книгу?

– Какова реакция на роман… Пару раз слышал, что это “тяжело и страшно читать”, культурный шок уже с первых страниц. Причем таково мнение людей с близкими мне взглядами. Это как раз иллюстрация к тому, что правда сегодня слишком тревожит. Некоторых читателей я просил написать отзыв о романе в Фейсбуке, но пару-тройку раз получал отказ – мол, не хотим повторить судьбу главного героя книги. Это, кстати, та боязнь, генетика которой крепко связана со сталинским террором. Собственно главный смысл террора – создание в стране атмосферы подавленности и боязни. И все же большинство читателей “Одиссеи” выказываются благожелательно. Вот только что получил письмо, в котором читатель признается, что последний раз столь сильное впечатление испытал после прочтения сорокинского “Дня Опричника”, а это было много лет назад.

Разумеется, у нас впереди глобальное осмысление происходящего. И чем раньше осмысление случится, тем быстрее мы окажется в мире, где хочется и стоит жить. Но пока, как мы видим, время осознания глубины той ямы, в котором мы барахтаемся, время полемики и рефлексии, еще не наступило.

– Не могу не поделиться собственным ощущением: этот твой роман по формальным признакам – наверное, самый антиутопичный, но я еще никогда не чувствовал, что антиутопия может быть так близка к нашей реальной жизни…

– Странный эффект – чем больше ты остраняешь объект, тем он реальнее и нагляднее кажется. Давай вспомним Платонова. С одной стороны, он изображает общество каких-то юродивых, чуть ли не идиотов. А с другой – можно ли точнее описать 20-30-е годы с их маниакальной страстью к коллективизации? У меня есть в “Одиссее” фрагмент, в котором я немножко пародирую Платонова, – это где люди в экстазе сливаются в человеческий ком, подавляя собственное “я”. Но кончается это плохо – человеческими жертвами. Все как в Новороссии – едут туда в поисках общего плеча и общих идеалов, а возвращаются по уши в крови.

– Сбывающиеся предсказания писателя Вадима Демидова, как мне кажется, уже должны стать предметом отдельного научного изучения. Ты очень жирным пунктиром отмечаешь, куда может завести нынешняя псевдопатриотическая истерия. То, что еще вчера казалось авторским вымыслом, сегодня происходит “в реале”. Например, травля журналиста Ирины Славиной выглядит так, как будто организаторы и исполнители сверялись с твоим романом, как с инструкцией!

– Тот факт, что организации ура-патриотического толка типа НОДа столь вольготно себя чувствуют в Нижнем, что они, к примеру, дважды подрезали колеса у машины известной журналистки, – печальнейшая страница новейшей истории нашего города. Молодые люди вступают в такие организации по той же причине, по которой кто-то едет в Новороссию. Сегодня в России крайне сложно найти себя, найти себе интересное занятие. Люди в апатии, они застыли словно аквариумные рыбки в густом глицерине. Все заторможено и закуклено, во всех сферах тотальный кризис, а человеку хочется ощущений, хочется движухи, вертикальной мобильности. И пацанам кажется, что схватив автомат, они вырываются из глицерина в то пространство, где вольная-воля и движуха. По той же причине другие пацаны вступают в НОД. Правда, замечу, что подобные организации насквозь фальшивые, и отними у них бюджет – все сразу разбегутся. Но эти квази-патриоты, видимо, рады уже такой движухе – кого-то облить мочой, кому-то порезать шины. Для них это “приключение”. Думаю, особенно их греет, что за это приключение их не только не накажут, но какую-никакую премию выдадут. Хотя не исключено, что они даже не задумываются, преступая закон и мораль. Им отдали приказ проколоть шины – и они все отработали в лучшем виде. Вообще вседозволенность человека дико развращает, она не дает овладевать какой-то профессией, она не позволяет становиться ценным членом общества.

А насчет того, что “нодовцы” увидели своих двойников в моем романе… Я еще только обдумывал “Одиссею”, а они со своими акциями уже “гремели”.

– Коль скоро ты теперь “оракул поневоле”, расскажи, предполагаешь ли ты некий “альтернативный финал” нынешнему развитию событий. Я имею в виду, есть ли надежда на что-то менее унылое? 

– В истории России было несколько оттепелей, во время которых страна устремлялась к небесным далям, к прогрессу, заражалась свежими социальными идеями. Но затем всякий раз оступалась, притормаживала, меняла ход на обратный. Казалось, что вот она уже изжила Средневековье, но бац! – и вновь в него впадала. Такое торможение естественного хода вещей было при Сталине, и это происходит прямо сейчас.

Передовые страны уже вступили в цивилизацию мира, при которой отказываются от войн друг с другом, развивают новые технологии и новые социальные идеи. И вроде бы мы тоже в 90-е и нулевые годы пытались развиваться в этом ключе. Однако в силу ряда причин нас вернули на рельсы цивилизации войны, концепции отжившей, устаревшей. Согласно этой концепции, нацию лучше всего сплачивает внешняя угроза, война с внешним противником, и кремлевские политтехнологи три года назад стали разыгрывать эту карту.

Разумеется, российское общество неоднородно, в ней немало людей передовых, людей цивилизации мира. И как бы кому-то не хотелось считать, что все уехали, нет, уехали далеко не все, и многое в стране будет зависеть от того, сумеют ли эти люди предложить такие идеи, которые будут поддержаны большинством. Скорее всего, идеи эти не будут слепо скалькированы с европейских или американских моделей, тут будет что-то свое – но все же, я верю, что они будут опираться на доминанту свободы и широкие права личности, а государство не будет постоянно заглядывать к человеку в душу и в постель, будет знать свое место.

Но это все мои мечты… Реальность же, думаю, будет больше напоминать то, что происходит в моей “Одиссее”. Но спойлерить не стану, роман лучше самим прочитать!