Дмитрий Бедняков: «Снова в кресло мэра? Почему бы нет…» (часть первая)

Слова Владимира Путина об амнистии капиталов, находящихся в оффшорных зонах, – и в тексте Послания, и на ежегодной пресс-конференции – были отмечены многими.

Передо мной лежит проект указа президента «Об амнистии и легализации капиталов, находящихся в оффшорных юрисдикциях»: «…принять соответствующие меры, стимулирующие раскрытие и легализацию депозитов физических… и юридических лиц и (или) остатков на их счетах…» – и перечень этих мер.

Не трудитесь искать в Интернете. Проект указа и пояснительную записку к нему мне предоставил его автор, советник руководителя Федеральной службы по тарифам, экс-мэр Нижнего Новгорода (1991-1994) Дмитрий Бедняков.

Справка ИА «Нижний сейчас»:

С 1972 г. работал в органах внутренних дел – следователем, старшим следователем по особо важным делам, преподавателем кафедры уголовного процесса, заместителем начальника научного отдела, начальником кафедры, начальником факультета профессиональной подготовки и повышения квалификации Нижегородской Высшей школы МВД РФ. 1990 – 1993 гг. – член Высшего экономического Совета РФ, консультант Верховного Совета и Правительства РФ.

С 26 декабря 1991 – мэр Нижнего Новгорода. Занимался либерализацией цен и «малой приватизацией», изменениями в структуре власти, разработкой новой кредитной и финансовой политики, а также Устава города. В начале 1994 года вынес Устав на референдум. Тогдашнего губернатора Бориса Немцова документ не устроил. 29 марта 1994 года Дмитрий Бедняков был отстранен от занимаемой должности указом президента (в 1997 году указ пересмотрен).

Позднее был депутатом Законодательного собрания Нижегородской области, его председателем, представителем в Совете Федерации от ЗСНО.

Лауреат высшей юридической премии «Фемида» в номинации «Регион» за плодотворную работу в области регионального и федерального законотворчества. Кандидат юридических наук, доцент.

– Дмитрий Иванович, так это вы «подсказали» президенту, каким образом целесообразно легализовать «оффшорные средства»?

– В январе мне позвонили из Совета Федерации и попросили написать предложения по деоффшоризации экономики. Я начал изучать вопрос и пришел к выводу о том, что все предыдущие варианты направлены на ужесточение ответственности для людей, которые выводят туда деньги. Посчитал, что такой путь – абсолютно неправильный и бесперспективный.

Написал предложения для Валентины Матвиенко: нужно не бороться, а объявить амнистию капиталов. Запросили подробности. 20 февраля я написал и отправил проект указа президента на трех страницах и пояснительную записку – почему это нужно делать.

Избранные цитаты из пояснительной записки:

«…Амнистия оффшорных капиталов… может быть успешной в случае, если она:

  1. Воспринимается обществом как разовая мера… для устранения правовой неопределенности происхождения капиталов…
  2. Проводится одновременно с усилением… системы налогового администрирования и контроля за использованием бюджетных средств.
  3. Является составной… частью политических, налоговых и административных реформ…

Финансовая амнистия может быть успешной, если государство при этом демонстрирует твердое намерение обеспечить в обществе политическую стабильность, повысить инвестиционную привлекательность национальной экономики и уровень доверия общества к государственным и общественным институтам…

* Опыт других стран показывает, что финансовая амнистия считается успешной, если… удается возвратить в национальную экономику около 5-10%».

– Ваш проект указа лег на стол Путина и ему понравился?

– Не все так просто. Сначала он побывал на столах в Совете Федерации, в Госдуме, я отдал его и представителю президента в ПФО Михаилу Бабичу, и губернатору Валерию Шанцеву… Тишина. Я уж решил, что «замылили».

И вдруг Путин во время Послания выдает про амнистию оффшорных капиталов… Не скрою, приятно. Но не обольщаюсь: проработать оффшорную амнистию Путин поручил правительству до 15 июля 2015 года и наверняка в предложенный мною проект будут внесены какие-то изменения.

– Над сколькими проектами в региональном и федеральном законодательстве вам приходилось работать, наверное, и сами никогда не сосчитаете. Но самым «поворотным» стал все же Устав города, который вы вынесли на референдум в 1994 году…

– В этом вопросе я, наверное, окажусь пристрастен, менее объективен… Начну издалека. В 1992 году я был Америке в рамках программы для мэров – в городах с разными схемами муниципального управления.

В Филадельфии – побратиме нашего города – существовала почти такая же, как у нас на тот момент, схема управления: был городской совет во главе с председателем и избранный мэр.

В Северной Каролине – почти, как у нас сейчас. Правда, с сити-менеджером контракт заключали на один год (я разговаривал с тем, который работал 11 лет). А кабинет главы города представлял из себя маленький закуток, метров шесть или восемь. Он исполнял свои обязанности на непостоянной основе и приходил только перерезать ленточки и жать горожанам руки.

В Техасе глава города, глава администрации, глава городского совета и мэр – одно лицо. Я встречался с мэром Хьюстона Кэтрин Уитмайр, у которой на столе лежало несколько молотков (судьи такими стучат) с короткой ручкой, а один с длинной. Я спросил, для чего он? А она ответила – чтобы до депутатов доставать. Там мэр управляет всем и за все несет ответственность.

– И какой вариант вам больше всего приглянулся?

– В Уставе Нижнего Новгорода, который я выносил на референдум, была заложена хьюстонская схема, схема сильного мэра. Не потому что я стремился к власти, а потому что на тот момент она казалась мне наиболее приемлемой. Впрочем, потом осознал свою ошибку: когда в 1993 году произошел «разгон советов», и они перестали функционировать в связи с указом президента, я до марта 1994 года был единственным начальником в городе. И это не очень хорошая, даже бы сказал, плохая ситуация. Во-первых, колоссальная ответственность. Во-вторых, должна существовать система противовесов для любого руководителя, даже самого умного.

Наверное, нужно было остановиться на филадельфийском варианте, сохранив систему управления с городским советом.

Существовало и такое предложение: мэр избирается населением, одновременно возглавляет городской совет и является членом городского совета с правом голосования. Кроме мэра избираются еще 16 депутатов – по одному от каждого района и восемь – по общегородскому списку. Из состава депутатов избирается городской секретарь, который фактически является заместителем мэра по городскому совету. Эта схема, как представляется мне сейчас, если не идеальная, то очень хорошая. Но, вероятно, она просто не созрела к тому времени, не была социально приемлемой.

– Кто-то уже не помнит, а кто-то и не знает: почему проект Устава города повлек за собой отставку с поста мэра? Из-за чего обвинили в том, что вы «разваливаете российскую государственность»?

– В 1993 году в стране случился политический кризис, и я оказался в составе федеральной комиссии по реформированию органов власти и управления (возглавлял ее Сергей Шахрай). В октябре 1993 года мы писали указы, по которым потом избирались первая Городская дума, областной совет, Госдума, Совет Федерации.

Когда обсуждали тему местного самоуправления, исходили из того, что вопросы местного значения население должно решать самостоятельно. Определять структуру, организацию местного самоуправления – тоже. Эту конструкцию заложили и в основу Конституции, и в основу законодательства, которое тогда формировалось. Я был автором нескольких указов о гарантиях местного самоуправления, в том числе: высшим должностным лицам (губернаторам, к примеру) запрещено отменять акты органов местного самоуправления – только в судебном порядке. Это вызвало страшное недовольство Немцова, после чего меня сняли с должности с формулировкой « за однократное грубое нарушение трудовых обязанностей» (хотя, конечно, я ничего не нарушал) и обвинили в развале российской государственности.

– Сейчас тоже на повестке дня реформа местного самоуправления, но в совершенно ином ключе…

– Другая ситуация. Вопросы местного значения определены и в федеральных законах, и в законах субъектов Федерации, и в Уставах. Формально вроде бы каждое местное самоуправление может выбирать одну из четырех схем, но политический тренд привел к тому, что у нас повсеместно создалось двоевластие.

Все же во главе города должен быть один центр власти – даже при нынешней схеме. Выступая в свое время на слушаньях и говоря о том, что такая система управления возможна, я думал, что дуализма не случится, что глава администрации (поскольку у него есть административные и финансовые полномочия) по определению несколько выше, и он распоряжается всем, а глава города – это глава Городской думы.

Однако очень многое зависит от личностей. Проблема Нижнего Новгорода в том, что в имеющемся управленческом дуализме нет доминирования одной личности над другой. Во главе города встали два одинаково амбициозных человека, и в результате мы получили «раздвоение мэра». И это – совершенно однозначно – городу не на пользу.

А реформа МСУ с введением районных дум – вообще глупость. В общинной стране власть в городах должна быть сильная, не размытая. А если вместо «колпачков» – «жидкость», на это нельзя опереться. Слава богу, у нас в Нижнем Новгороде пока не собираются вводить районные думы, но если вдруг задумают, случится большая беда для города.

– Вы за то, чтобы мэра выбирали депутаты или народ?

– Есть примеры неудачного избрания и тем, и другим образом. И наоборот: Омари Хасановича Шарадзе никто не выбирал, он был назначен председателем горисполкома, а для Нижнего Новгорода сделал очень много. В то же время есть и неудачные случаи избрания мэров населением.

Все зависит от человека, который будет во главе. Еще раз: в общинных условиях нашей страны должен быть один начальник, вождь, правитель, – это точно.

Поэтому какую схему ни принимай, но если будет избран слабый, коррумпированный человек, ничего хорошего ждать нельзя. Вопрос в другом: народ хочет выбирать! Это важно. Если граждане ошибутся – сами виноваты, надо почаще смотреться в зеркало. А если ошибутся депутаты, может подняться ропот: «Вы кого выбрали?! Он нам зачем?!» И кому нужно излишнее возбуждение нижегородцев и жителей других городов? Поэтому, раз народ хочет, выбирать надо напрямую.

– А если бы «по щучьему веленью» – мэр один и избираемый. Хотели бы снова занять это кресло?

– На такой провокационный вопрос у меня нет однозначного ответа. Не могу сказать, что хотел бы. И не могу сказать, что не хотел бы.

Я ушел не по собственной воле, были определенные планы, замыслы, вроде, все получалось, особо упрекнуть себя не в чем. Ничего не украл, ушел из кабинета с уменьшенной в три раза копией городского флага – на память о работе в качестве мэра, создал себе проблемы на будущее, которые очень долго меня преследовали, да и до сих пор порой преследуют… Меня три раза представляли на заслуженного юриста, но я это звание так и не получил, хотя практикую больше 40 лет и имею огромный багаж законотворческой деятельности. Конечно, какие-то нереализованные амбиции присутствуют, и отрицать это было бы смешно.

Другое дело, что у нас сейчас определенная система власти: все, кто вылезает за некоторые пределы, получают по башке. Я не хочу последствий для своей семьи, для своих маленьких детей (женат вторым браком, в первом двое взрослых сыновей, во втором – 4 и 5 лет). Я с удовольствием занимаюсь их воспитанием, для меня общаться с ними – большое удовольствие.

Но если б страна позвала… Почему бы нет?

Беседовала Наталия Лисицына

Во второй части беседы (будет опубликована на следующей неделе) – о взгляде на приватизацию с высоты прошедших лет, о борьбе с коррупцией и, конечно, о падении цен на нефть, санкциях и кризисе.

Фото с сайта gorky.tv.