Давайте разденемся

– Михаил Леонидыч, не хотите ли подключиться к нашей дискуссии?
– Так а я че сижу-то?!

Смех в зале. Вслед за Евгением Семеновым и Юрием Лебедевым перед участниками эксперт-клуба «Неуправляемый Нижний» выступал глава регионального УФАС Михаил Теодорович. Мы продолжаем знакомить читателей с наиболее яркими выступлениями участников встречи 8 февраля.

Теодорович поправляет организаторов: он руководитель, а не начальник, но на заседание клуба пришел как эксперт или служитель науки, но не в качестве “человек при должности”. Спич о сегодняшнем состоянии города открывается цитатой Владимира Владимировича. Слава богу, Маяковского.

– Я б жить хотел и умереть в России (в оригинале – в Париже, – прим. ред.), если б не было такой земли – Москва. В нашем случае мы говорим о Нижнем Новгороде. Вторая цитата, которая, по-моему, все объясняет, из «Преступления и наказания», где умирающая Екатерина Ивановна Мармеладова говорит: «Заездили клячу. Надорвалась». Нижний Новгород, как мне кажется, та самая кляча, которую заездили. Слава те, господи, она не умирает, но чувствует себя прескверно, о чем говорит интерес к теме и накал страстей.

В 90-х и начале 2000-х М.Теодорович возглавлял областной департамент экономики

Михаил Леонидович вторит словам Юрия Исаковича о том, что процессы испускания духа в когда-то третьей столице начались не сегодня, не вчера и не позавчера. Подхватывает лебедевский эпос об Иване Петровиче Склярове, умевшем выколачивать деньги из губернатора Немцова. Ностальгирует о временах, когда быть донором РФ было почетно и городу и области, а из Федерации сюда возвращались «меченные» поступления на крупные проекты.

 

– Родилась схема, когда через федеральные целевые программы на территорию приходили фактически многоцелевые деньги. Они крашенные, но при этом духовные скрепы укрепляли, возрождали дивеевские храмы, восстанавливали порушенную территорию. По такой схеме было восстановление нижегородского цирка, то же самое можно сказать и про метромост. Складывались модели, но платили за это деньгами области и города. И если сосчитать честно, город дает в бюджет на душу населения где-то в пять раз больше любой другой территории. Все эти годы вынимали, но не вкладывали. И вот, мы пришли к моменту, когда надо вкладывать.

Момент-то может и пришел, однако Теодорович не считает ситуацию в городе плохой. Демонизировать и обобщать не стоит – этот аргумент эксперт уверенно вынимает и вкладывает в уши слушателей. Дороги лучше, чем 3 года назад, и зимой они не становятся вдвое уже. Эксперт признается, что регулярно трогает батареи: они теплые, а временами даже горячие, что тоже приятно.

– Если говорить о кадровой чехарде, да, антикризисная деятельность – это нерегулярный менеджмент, это борьба с ограниченными ресурсами и в сжатые сроки. Понятно, что не все это умеют, и с 90-х годов эти навыки утрачены. Людей, которые это умеют, становится все меньше. Петух давно не клевал, вот и разучились. И если упрек бросается городу, надо посмотреть на все точки, из которых исходит критика. А как там внутри? Если мы сами чего-то не делаем, почему предъявляем претензии другим? Начинай с себя.

Интересно, кто петух? И кому прилетит на этот раз? Юрий Лебедев довольно толсто намекал на засидевшегося губернатора. Но нет, Михаил Теодорович дипломатично локализует недовольство на уровне законодательной власти. Всем – откровенный стриптиз.

Буйство эвакуаторов в Нижнем, по мнению Теодоровича, разрешили областные власти…

– Декомфортизация городской среды продолжается. Штрафстоянки, эвакуаторы безумные, которые стригут и бреют, отпугивают туриста сильнее, чем департамент культуры и туризма. Что-то изменилось за год-два? Это город делает? Это областная власть делает. Давайте назовем вещи своими именами. Давайте, что называется, разденемся. И давайте не будем за этими минами прятать правду. Раз уж кризис, значит, нужна правда. А она состоит в том, что эти решения приходят из областного законодательства.

Дальше – истории, когда из встроенных помещений изгоняют малый бизнес. Сначала изгоняли кафе, теперь взялись за “алкогольку”. Ежу понятно, что все это в интересах крупных сетей – «Красное и белое», «Бристоли» всякие-разные. У людей с деньгами стало похуже, товарооборот схлопывается, сетям нужны клиенты, клиентов изгоняют оттуда, где они есть. При этом происходит убийство экономической инфраструктуры. Семьи тех, кто там торгует, ввергаются в нищету. Никто не спрашивает, как у них с платежами в банки, кто заплатит за них проценты. Никому не интересно. Им говорят: «Пшли вон!» Это разве не затягивание петли кризиса? Оно самое. И кто это делает? Город? Снова областное законодательство.

И можно продолжать. Возьмите мусорную тему. Безумные машины возят мусор по городу взад-вперед. В мусорном тарифе плата за перевозку две трети составляет. Я хочу платить за то, чтобы было чисто и не готов платить безоговорочно за то, что кто-то мой мусор катает по городу. Лучше бы цены на такси или на автобусы снизили и катали бы пенсионеров, раз уж на то пошло. Так нет, мусор катают за мои деньги. Это откуда идет? Это идет из областного законодательства.

Далее – снова о моделях и наготе. Надо заметить, что две эти темы в выступлении Теодоровича органично дополняли друг друга. Определенно, в этом есть голая правда.

– Какой-то мальчик в какой-то момент должен сказать: «Ребята, что-то идет не так. И король вот этим местом голый. Вот что ты тут сделаешь? Голый и все. И все эти ваши договоренности о том, что он слегка одетый, ни о чем». И если мы говорим о кризисе, о кляче, которую заездили, значит, нужно говорить о каких-то радикальных мерах. Например, нужно сказать себе правду, и свежие люди это умеют делать лучше тех, кто несет груз ответственности за то, как все складывалось и развивалось. Может быть, эта модель несовершенна, и, возможно, она себя не оправдает. Но нужно время, чтобы сделать те или иные выводы.

Евгений Семенов заметно оживляется, и в воздухе повисает вопрос. Если нужно время, чтобы оценить эффект антикризисного управления, какой временной промежуток для оценки является оптимальным? Достаточно ли года? О этом Теодорович судить не берется.

– У меня нет ответа. Я не вижу антикризисной команды. Я не вижу антикризисного целеполагания. Я не вижу антикризисного ресурса. Поэтому не могу сказать, когда это все случится.

Комфортная городская среда в Нижнем Новгороде появится не раньше, чем будет поставлена такая цель, здраво рассуждает спикер. Эксперт ступает на любимую полянку депутата Евгения Лазарева и сообщает присутствующим, что город по-прежнему не имеет стратегии развития. Подумалось: ну, уж в этом-то депутаты ЗакСо точно не виноваты. Во всяком случае не виноваты те, кто не работал в гордуме. Оратор, тем временем, отпускает еще одну обоюдоострую реплику о городских финансах.

– Без денег только птички поют, да и то пока сытые. Помню, приходил к Юрию Исаковичу как директор департамента экономики. А он мне говорил: «Ты, мил человек, подумай. За деньги и медведь пляшет, а ты без денег попробуй». Пробовали-пробовали, без денег с кризисом бороться можно, а жить без денег не получается.

Наконец, Михаил Леонидович подробно останавливается на теневом кабинете и клиентеле, обнаруженных Семеновым в стенах городской Думы. Даром что чуть ранее он уже сказал, что не видит антикризисной команды.

– Давайте вспомним, что это депутаты, уважаемые люди, у которых были программы, и за них голосовали другие люди, не менее уважаемые нижегородцы. Эти депутаты вошли в состав городской Думы и Заксобрания. И если они близки какой-то группе по взглядам, почему это плохо? Почему в этом смысле надо отделять «Единую Россию» от какой-то другой группы? Там взгляды политические, партийные, здесь – приверженность своей модели городского или областного патриотизма. Плохо это или хорошо – не знаю, но мне кажется, что эти явления схожие. И хотя бы уважать выбор людей, которые проголосовали за этих депутатов, признать, что раз это большинство, то оно проводит свою позицию, и это демократия, тоже надо.

Насчет управления теневого кабинета. Есть такая чудная книга о том, как компания Xerox дала бой японцам и восстала из пепла. В этой книге речь идет о модели преодоления кризиса в крупной компании. Там был создан штаб антикризисный, штаб по реформации. Он разработал стратегию. Штаб имел доступ к первому лицу и обладал полномочиями проводить через него любые перемены, которых требовало выживание компании. Такая схема антикризисного менеджмента действует везде и по всему миру. Когда мы говорим о теневом кабинете, мы не об этой ли модели говорим?

Поглядывая на сделанные пометки, Семенов уточняет, действительно ли Теодорович предлагает считать теневой кабинет антикризисной командой города? Теодорович сглаживает углы.

– Нет, я сказал, что такие схемы работают, и нельзя упрекать какую-то группу людей за то, что они по-своему борются с кризисом, при этом находясь в рамках вверенных полномочий, то есть легитимно. Их нельзя называть теневым кабинетом, просто это люди, которые так воплощают свое представление о лучшей жизни в Нижнем Новгороде.

P.S.: В общем, редакция «Нижнего сейчас» совсем запуталась. Так есть ли в городе антикризисный штаб или нет его и в помине?

Продолжение (и, возможно, ответ на этот вопрос) следует.

Фото nn-now.ru и ms-hall.ru

  1. Отличная антикризисная команда – теневой кабинет посадил на должности теневых дельцов, чтобы в тени доделать свои теневые делишки…
    Про уважаемых депутатов, выбранных еще более уважаемыми людьми, – это сильно, особенно, если учитывать, что все заседатели кое-что знают про выборы… Для кого говорят? Нижегородцам в большинстве своем наплевать на их уважаемость, от которой никакого нет толку…
    Словом, спасибо, ребята! Эксперт-клуб – Уральские пельмени обрыдаются от зависти.