Чего ждать от 2015-го? Доклад РЭС (полная версия+видео).

 “Нижний Сейчас” публикует доклад “Региональной Экспертной Стратегии”, в котором эксперты подводят итоги 2014 года и рассказывают о ключевых изменениях, которые, по их мнению, ждут страну и регион в 2015 году

_______________________________________________________________________

НИЖЕГОРОДСКАЯ ОБЛАСТЬ И НИЖНИЙ НОВГОРОД  НА ПУТЯХ ВЫБОРА АНТИКРИЗИСНОЙ СТРАТЕГИИ 2015 Г.

ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ,

ПРОГНОЗНЫЕ ГИПОТЕЗЫ, ОЦЕНКИ.

 

Под редакцией проф. А.В. Дахина.

 

Авторы.

Дахин А.В.,

Крузе Ю.Л.,

Семёнов Е.Е.,

Стрелков Д.Г.

 

Предисловие
Аналитический доклад является отражением взглядов, аналитических оценок и концептуальных гипотез регионального развития, которые с опорой на официальные опубликованные данные, материалы СМИ, данные научных публикаций сформулированы нижегородскими академическими аналитиками, постоянно сотрудничающими с Нижегородским центром социально-экономической экспертизы (НИЦ СЭНЭКС) и интегрированными в группу «Региональная экспертная стратегия». Миссия Доклада, как и ранее, состоит в том, чтобы по возможности поддерживать и развивать публичный диалог и поле практических партнёрских отношений институтов региональной власти и муниципального самоуправления с нижегородским сообществом академических экспертов и аналитиков. В развитии этого партнёрства авторы Доклада видят одно из ключевых условий устойчивого социально-политического развития Нижегородской области, одно из ключевых условий повышения наукоёмкости и эффективности региональной политики, деятельности региональных государственных и муниципальных институтов.
Авторы Доклада исходят из того, что, в индустриальном обществе, элементы которого в России восстанавливаются после социально-политического кризиса 1991 года (распада СССР), технологичность, прозрачность, высокая производительность, точность решений и наукоёмкость являются неотъемлемыми ориентирами развития всех секторов социальной активности, в том числе и в секторах государственного управления и муниципального самоуправления. Отчётливо прослеживая различные сочетания этих ориентиров эффективности в целом ряде официальных нормативных документов федерального уровня (начиная с Концепции административной реформы 2006-2008 гг. и заканчивая майским Указом Президента «О совершенствовании системы государственного управления…» и Концепцией открытого правительства), мы, в то же время, видим и то, что индустриальные мощности государственного управления формируются очень медленно, оставляя основной груз работы «на плечах» методов мануальных и даже кустарных, которые продолжают играть «первую скрипку» в реальной политике. Авторы Доклада ориентируются в своих оценках и выводах не на мнения или интересы отдельных политиков, не на конкретные официальные распоряжения или точечные их исполнения, но на необходимость артикуляции общественного запроса на индустриализацию производства государственных и муниципальных услуг и, соответственно, на индустриализацию как кабинетно-административных, так и публично-политических мощностей, обеспечивающих организацию социально-политической среды в нашем регионе.
Жанр публичного доклада предполагает, что в тексте доклада представлены, прежде всего, результаты аналитической работы, тогда как эмпирические детали, логические цепочки и промежуточные выводы сводятся к минимуму. Это позволяет сделать текст Доклада более компактным и выразительным. В то же время, материалы Доклада связаны с конкретными резонансными и злободневными процессами, протекающими в Нижегородской области. Он сформулирован как экспертно-аналитический отклик на то, что уже свершилось в 2014 году, так и экспертно-аналитическое видение того, что может состояться в году 2015. Поэтому основные материалы Доклада касаются ключевых событий прошедшего и грядущего годов, таких, как внеочередные выборы губернатора области и очередные выборы депутатов городской Думы Н.Новгорода, таких, как состоявшиеся изменения состава правительства Нижегородской области и вероятные изменений в руководстве Н.Новгорода и др. Поскольку все эти процессы проходили и будут проходить в турбулентной общероссийской и международной экономико-политической среде, постольку внешние для Нижегородской области обстоятельства также попадают в поле зрения авторов Доклада, но лишь в той мере, в какой они позволяют выявлять актуальные риски, ресурсы и возможности устойчивого социально-политического развития Нижегородской области.

1. Перемены внешнего фона региональной политики.
2014 год прошёл для России под знаком лавинообразного развития признаков экономического кризиса, который становится ключевым фактором, влияющим на региональную российскую политику. Среди причин кризисного падения российской экономики действует целый ряд глобальных факторов, краткое аналитическое обозрение которых представлено в этом разделе.
1.1. Вызовы внешнего санкционного давления.
Прогноз социально-экономического развития РФ до 2030 года, сделанный в 2012 г. министерством экономического развития РФ, – при том, что он,  учитывая зависимость российской экономики от глобального рынка энергоносителей, предвидел падение российского ВВП и падение цен на нефть (в 2018 г.), – этот, в целом грамотно составленный документ, не учёл того обстоятельства, что актуальные политические решения в современном глобальном мире могут диктоваться не только интересами текущих коммерческих  контрактов и выгод, но весьма удалёнными во времени целями экономических стратегий.
Соблазн передела сложившегося глобального энергетического рынка и минимизация той роли, которую играют отдельные государства (в т.ч. и Россия) на этом рынке, является постоянной конкурентной задачей крупнейших энергетических держав и транснациональных корпораций, влияющих на их политику. Появление и внедрение новых технологий, таких как добыча сланцевого газа, получивших бурное развитие в США, в последнее время, стимулируют процессы переформатирования рынка энергоносителей. Одним из самых перспективных рынков, потребляющих газ, является Западная Европа, и этот рынок традиционно находится под контролем России. Потеснить Россию на этом рынке – одна из задач глобальных игроков. В этом же контексте могут быть рассмотрены действия отдельных европейских государств, приведшие сначала к блокированию нового проекта газотранспортной системы «Южный поток», а в дальнейшем и к отказу России от его строительства.
Начало процесса передела глобального энергетического рынка, на котором Россия представлена не только углеводородной, но и атомной энергетикой, привел в движение множество политических, экономических и социокультурных механизмов. Процесс еще только в самом начале и нельзя исключать, что он растянется на всё текущее столетие.
Инициированная США санкционная антироссийская волна, поводы для которой были найдены на почве Украинского политического кризиса 2014 года, позволяет заключить, что «первую скрипку» в современной геополитике играют страны, руководство которых уверенно таргетирует цели на расстояниях, превышающих любые сроки правления конкретных Президентов, – то есть на периоды от 50 до 100 лет. Именно такая культура стратегирования характерна для США, Китая, Индии, Японии, Великобритании, к ней стремится ЕС и др. страны. Для США при этом характерно также устойчивое применение принципа: чем более удалена цель (в пространстве или во времени), тем бóльшие коллективные международные ресурсы нужно заранее готовить для её успешного достижения. Санкционная антироссийская волна 2014 гола – это продукт работы большой политико-экономической машины, охватывающей своим действием крупный кластер стран разного калибра и разной стратегической мощи, – машины, которая, двигаясь к своим дальним целям, тестирует возможности этого движения в обход России.
В то же самое время, Россия строит свой глобальный путь развития иначе. Она строго вписывает его в Президентский политический цикл, за пределами которого реального целеполагания не ведётся. Особенность президентской формы власти в России, в которой просматриваются явные признаки советской системы пожизненного верховного правления, ведёт к тому, что все официальные стратеги мыслятся как «стратегии Путина», а более длинных стратегий – «стратегий после Путина», – нет. Аналогичная ситуация имеет место в Казахстане, Беларуси, Туркменистане, Узбекистане, Азербайджане. Горизонт реалистического стратегического таргетирования этих стран ограничен продолжительностью жизни действующих Президентов. За пределами этого «президентского» горизонта остаётся пространство почти полной неопределённости. В результате, если группа стран «под предводительством» США (НАТО и др.) уже теперь может готовиться, скажем, к 2090-му году, то группа стран, идущая «под предводительством» России (ЕАЗЭС) не могут иметь планов подготовки к этому временному рубежу. Поэтому все целевые ориентиры США и К°, выходящие за границу «президентского» горизонта таргетирования остаются для России, Казахстана, Беларуси и др. попросту невидимыми.
Как отмечают официальные российские СМИ, реализуемые в настоящее время планы США и К°, нацеленные на торпедирование роста экономической мощи России, разрабатывались ещё в 1980-е гг., но наши власти увидели их только теперь, вдруг, совершенно неожиданно, когда санкционный механизм уже запущен. Отмеченная особенность президентской системы власти в России, таким образом, действуют как фактор существенного понижения горизонта реального стратегического планирования и, соответственно, образует зону уязвимости России.   Санкцонная волна Запада в 2014 г. тестирует эту зону уязвимости, публично вскрывает её масштаб, а также проверяет способность России генерировать или регенерировать защитные социальные ткани в местах уязвимости, к которым следует отнести ещё и следующие особенности российской международной политико-экономической реальности:
-Сильную зависимость государственного бюджета от «нефтедолларов».  Внешний рынок нефти и газа является ключевым источником поступлений средств в бюджет РФ, тогда как внутренние источники почти не наращивают свою мощь. В цепочке «добыча нефти(1) – стоимость нефти(2) – курс валют рубль/доллар(3) – государственный бюджет(4)» пп. 2 и 3 сильно зависят от внешних, спекулятивных обстоятельств, п.1 – частично зависит от внешних поставщиков передовых технологий и оборудования. В результате – бюджетная основа президентской власти в России оказывается избыточно зависимой от спекулятивных, неуправляемых процессов на глобальном рынке нефти, валют и технологий. Риски, связанные с уязвимостью этого типа хорошо известны по событиям 1985-1991 гг.
-Слабая система пророссийского международного коллективизма. Основные принципы внешнеполитической доктрины России в системе отношений со странами бывшего СССР нельзя назвать диалоговыми и равноправными. Обладая рядом политических и экономических преимуществ, являясь крупнейшим потребительским рынком, а также рынком труда для многих государств, обретших самостоятельность после распада Союза, Россия  предпочла строить отношения с этими государствами с позиций превосходства. Внутриполитические процессы, начавшиеся в России с приходом к власти В. Путина, привели к появлению различных реставрационных тенденций, формированию постимперской аппаратной идеологии, попыткам реконструировать национальную идентичность в культурно-историческом контексте «русского мира и русской цивилизации». Все это не могло не оказать влияния на внешнюю политику России. Определив свою роль в формате постсоветского сообщества не как роль координатора, а как роль доминатора, Россия нередко принимала решения, нарушавшие интересы и потребности государств, входящих в состав СНГ, постепенно лишаясь союзников. Примером тому могут служить многочисленные, хоть и краткосрочные торговые эмбарго в отношении Беларуси, Украины, Грузии и стран Балтии, принимавшиеся на основе решений Роспотребнадзора.
Теперь, в ситуации обострения конфликта интересов России и Запада у России нет прочных союзников, готовых публично поддерживать и коллективно отстаивать пророссийскую позицию. Россия в одиночестве признала независимость Абхазии и Южной Осетии, Россия в одиночестве ведёт информационную войну в поле Украинского политического кризиса, Россия в одиночестве организует гуманитарную помощь населению восточных территорий Украины и т.п. В результате – одинокая Россия более уязвима перед лицом коллективизма Запада.
-Сильная зависимость отношений России со странами бывшего СССР от меркантильных двусторонних договорённостей высших государственно-политических элит. Отношения с ближайшими соседями строились и строятся почти исключительно на коммерчески мотивированных договорах с высшими чиновниками Украины (В. Янукович), Беларуси (А.Лукашенко), Казахстана (Н.Назарбаев), Азербайджана (И. Алиев), Узбекистана (И. Каримов) Армении (С. Саргсян), и др. Иные каналы международных коммуникаций, – медийные, научные, просветительские, социально-сетевые, бизнес-сетевые на уровне «средних классов» развиты слабо, почти не действуют, а простонародные родственные связи на постсоветском пространстве недостаточны для придания всему этому сегменту российских международных отношений институциональной устойчивости. Политический кризис в Украине свидетельствует о непрочности и о высокой уязвимости отстроенной таким образом системы международных отношений России.
-Сильная зависимость массового потребительского спроса в России от зарубежного производства товаров массового потребления. Независимая Россия на протяжении второго десятилетия позиционирует себя в глобальной экономике в качестве одного из крупнейших потребительских рынков, привлекая внимание массы зарубежных поставщиков товаров широкого потребления и хозяев торговых сетей. При этом отечественные мощности по производству таких товаров не развивались (бытовая техника) или развивались слабо (продукты питания, одежда, обувь и пр.). В результате сформировалась зависимость российского потребительского рыка от внешних поставщиков, что в ситуации международных санкционных войн образует ещё одну зону уязвимости России.
-Слабость отечественного промышленно-производственного спроса и сильная его зависимость от импортных технологий, оборудования и расходных материалов. Массовое производство станков, технологий и оборудования для оснащения ими массового производства товаров широкого потребления почти отсутствует. В России доминируют производства «отвёрточной сборки» из импортных деталей с более-менее высоким уровнем локализации их производства, добывающие и перерабатывающие предприятия (нефть, газ, металлы), построенные на импортном высокотехнологичном оборудовании, а также предприятия, использующие для производства своей добавленной стоимости импортное сырьё и оборудование (животноводство, птицеводство, т.п.). В результате здесь также сформировалась зависимость российского производственного комплекса от внешних поставщиков, что в ситуации международных санкционных войн ещё больше расширяет зону экономической уязвимости России.
-В сфере военной безопасности последнее обстоятельство сказывается в виде зависимости отечественного ВПК от импортных кибер-информационных технологий, информационно-вычислительной техники и навигационного оборудования.
-Внезапность антироссийской санкционной волны и неподготовленность к ней со стороны России заставляет задуматься о деятельности служб, предназначенных для упредительного выявления данных о готовящихся антироссийских ударах по зонам уязвимости.
Санкционая волна, таким образом, является стресс-тестом уязвимых мест внешнеполитического и внешнеэкономического поля жизни России. Внутри России она будет играть на ослабление федерального бюджета РФ и на расширение круга бюджето-зависимых звеньев финансовой и экономической системы, в число которых попадают и Субъекты Федерации России. В более выгодной ситуации окажутся те регионы, производственные мощности которых  созданы до начала санционной волны и которые наиболее полно интегрированы в отечественные цепочки производства сырья, комплектующих и расходных материалов, логистики и сбыта товарной продукции. Наиболее уязвимыми окажутся регионы, зависимые от федерального бюджета и лишённые собственных производственных мощностей по производству товаров массового спроса.
Развитие санкционного сценария может спровоцировать конфликт элит и правящего кабинета в России из-за того, что в подоснове принимавшихся популярных и непопулярных решений лежит не столько консенсус по существу дела, сколько известный «одобрям-с». Санкционный ущерб собственности, имуществу, капиталам правящих элиты может разрушить эту видимость единомыслия и спровоцировать раскол элит по вопросам самоопределения в системе современного глобального мира. От того, как будут действовать разномыслящие себя-и-Россию части правящей элиты, будет в перспективе зависеть судьба страны. Если элиты будут искать своё новое «место под солнцем» с опорой на правовое государство, экономические институты федеративного государства, на институты политических партий, референдумов и выборов, шансы на успешное преодоление кризиса в России будут высокими. Если же элиты пойдут по пути «дворцовых переворотов», теневого административного давления и усиления унитарных элементов в системе политического управления, то шансов на успех будет меньше.
1.2. Фактор Украины.
Политический кризис на Украине выявил стратегическую неустойчивость системы отношений России с этой страной. На протяжении периода 2000-х гг., в рамках которого в Украине сменились президенты Л. Кучма, В.Ющенко, В.Янукович, ключевой постоянной величиной Украино-Российской политики оставался «газовый вопрос», а также простонародные массовые родственные отношения между гражданами Украины и России. Экономическое инфраструктурное присутствие России в экономике Украины постепенно уменьшалось из-за нескончаемых перепродаж прав собственности, которые доминировали над задачами наращивания производственных мощностей. Ещё бóльшими темпами снижалась гуманитарная инфраструктурная связь России с Украиной. С приходом к власти В.Ющенко (2005 г.) правительственные гуманитарные программы отношений с «оранжевым режимом» были заморожены, а неправительственных мощностей для продолжения такой работы в России не существовало. Спад российского гуманитарного присутствия на Украине в этот период способствовал созданию тепличной ситуации для эмансипации радикальных националистических настроений, а с ним – и радикальных структур контрпамяти о событиях Великой отечественной войны.  С приходом к власти «пророссийского» В.Януковича (2010 г.) развитие в сторону Украины широкой сети российских гуманитарных обменов, видимо, считалось нецелесообразным, поскольку В.Янукович считался гарантом полного сохранения добрососедских отношений с Россией. При этом официальные гуманитарные программы были маломощными и имитационными по своему характеру. Реальные гуманитарные процессы на Украине протекали под влиянием совершенно иных факторов и постепенно наращивали мощности радикальных националистических сил и неофициальной атмосферы антироссийской риторики, что называется, на уровне «средних классов». Официальная Москва, – не чурающаяся в своей внутренней политике сходных схем имитационного гуманитарного диалога и партнёрства с гражданским обществом, –   была уверена в восстановлении благоприятной для России гуманитарной атмосферы на Украине. Поэтому события политического кризиса на Украине декабря 2013 – февраля 2014 гг. стали для России полной неожиданностью. В этом кризисе на Украине рухнула как унитарная «вертикаль власти», отстроенная под В.Януковича, так и иллюзия благоприятной для России гуманитарной атмосферы. Неожиданно оказывается, что структура реальных массовых умонастроений на Украине содержит более значительные и более радикальные антироссийские и более радикальные пророссийские кластеры, чем об этом свидетельствовали официальные отчёты 2010-2013 гг. Очевидно, что докризисная модель отношений России с Украиной требует реорганизации. Выработка новой стратегии в отношении Украины продолжается до самого конца 2014 г., и этот процесс не закончен. Ситуативные реакции России в феврале – декабре 2014 г. выявляют нестройную линию решений, в которой в одном ряду стоят и поддержка пророссийского политтехнологического проекта «Народного фронта» в Харькове в поддержку Президента Януковича с символикой георгиевской ленточки и российским триколором, и совет В.Януковичу не применять силу против «евромайдана» (начало февраля 2014), и запрос Президента РФ на возможность применения ВС РФ «в связи с экстраординарной ситуацией, сложившейся на Украине, угрозой жизни граждан Российской Федерации…», и поддержка Крымского референдума с решением о включении Крыма в состав России, и поддержка движений «самообороны» на юго-восточных территориях Украины, и заявление о том, что Россия выступает за сохранение Донбасса и Луганска в составе Украины, и организация гуманитарных автоколонн для гражданского населения восточных территорий Украины, на которых было провозглашено создание ДНР и ЛНР и др. Ключевое решение, как представляется, состоит в том, что в поиске новой стратегии в отношении Украины, тактики прямого активного применения ВС РФ уступают место тактикам пассивного их применения (в рамках Крымского референдума), тактикам активного «гибридного» их использования, а также тактикам организации гуманитарных конвоев и переговоров. Неожиданность для России и глубина общественно-политического кризиса на Украине вызвала серию случайных эффектов, возникших благодаря стечению обстоятельств. Одним из таких случайных эффектов стал откол Крыма от Украины и интеграция его в государственную систему России. Ожидания определенных групп повторения Крымского быстрого сценария на территориях Луганской и Донецкой областей не оправдались. В результате региональный кризис  восточных территорий Украины перешёл в режим вязкого затяжного конфликта силовых структур обеих сторон, жертвой которого становится гражданское население. Заинтересованными, косвенно вовлечёнными/привлечёнными сторонами конфликтной ситуации, – особенно после гибели гражданского Боинга, – стало достаточно широкое сообщество стран. Субрегиональный конфликт оказался быстро встроенным в многоугольную и многоярусную платформу многосторонних международных отношений. В этом новом формате привычные для России одномерные, линейные лекала построения международных отношений не срабатывает. Ситуация требует от тактики и стратегии России многовекторности, многоуровневости, учёта и понимания интересов различных вовлечённых в поле конфликтной ситуации сторон, а в таком формате российские политики чувствуют себя неуверенно. Значительно увереннее они действуют тогда, когда имеют возможность предпринимать односторонние действия. К этой категории относятся такие действия, как поддержка российских добровольцев, участвующих в военном конфликте Украины на стороне самопровозглашённых отрядов самообороны ЛНР и ДНР, медийный проект глубокого и активного погружения в конфликт журналистов российских СМИ, «десант» представителей российской поп-культуры на территорию воюющих восточных областей, организации на территории России летних лагерей для беженцев с Украины и организация автоколонн с гуманитарной помощью для гражданского населения.
К концу 2014 г. в «сухом остатке» для России получено следующее. Официальный Киев проповедует ярко выраженную антироссийскую политику, которая в окологосударственном и негосударственном секторе поддерживается сплочёнными группами радикально националистического толка. Несостоявшийся на восточных территориях Украины быстрый сценарий разрешения конфликта «по-Крымски» обернулся появлением у непосредственной границы Росси затяжного вооружённого конфликта «с международным участием». В Крыму, чудом столь быстро получившем решение о вхождении в состав России, приходит понимание того, сколь длительным и драматичным является реальное правовое, социально-экономическое и политическое вхождение. У России появился регион, требующий больших финансовых вложений, а также активных, плотных   гуманитарных программ на территории полуострова, которые обеспечат институциональную интеграцию сообщества крымчан и сообщества россиян. Россия взяла на себя все расходы, связанные с организацией гуманитарных автоколонн для гражданского населения восточных территорий Украины. Россия оказалась вовлечённой в международную информационную войну, контент которой более или менее жёстко привязан к Украинскому политическому и экономическому кризису.  Если рассматривать российско-украинский кризис в рамках отношений культур России и Украины, то наиболее тяжким последствием стало то, что, изначально мотивированный несовпадением  ряда экономических, политических интересов отдельных элит, он трансформировался в стадию массового этнокультурного конфликта. Об этом, в частности,  свидетельствует меняющаяся риторика неформальных социальных коммуникаций. В конце 2013, начале 2014 года конфликтующие стороны маркировали друг друга как «москали», «ватники», «колорады», с одной стороны и как «майданутые», «бендеровцы», «правосеки», с другой. Такой нейминг в целом свидетельствовал о доминировании политического нарратива в ходе идентификации «врага».  Однако уже к концу 2014, началу 2015 года, риторика неформальных социальных коммуникаций (социальные сети, блогосфера) становится иной. Основным принципом, определяющим врага, становится национальный признак: «укропы» или «укры», с одной стороны и «рашки», «русня», с другой. Такой поворот в развитии кризиса свидетельствует о серьёзной трещине в поле культурно-исторических связей русских и украинцев,  о признаках деконструкции идей «братских народов» и  «славянского единства». Подобное развитие событий обладает разрушительным геополитическим потенциалом и вряд ли может быть быстро локализовано. Для его преодоления могут понадобиться годы и годы.
Внутри самой России Украинский кризис стал фактором, порождающим различные противоборствующие идейно-политические взгляды, что обостряет запрос на выработку платформы общенационального консенсуса по этому вопросу и мер по предотвращению радикализации идей и деятельности общественных групп, придерживающихся разных взглядов.
Украинский кризис, неожиданно и сильно разрушивший важный сегмент пророссийского пространства международных отношений (сегмент Российско – Украинских отношений), стал следствием влияния противодействующих России глобальных акторов, которое попало в зоны уязвимости Российско – Украинских отношений. Он рассматривается нами как индикатор потенциальной уязвимости всей системы отношений Таможенного союза и ЕАЭС, в основании которых заложены те же механизмы двусторонних отношений высших политических элит, что действовали в поле Российско – Украинских отношений в 2010-2013 гг. Украинский кризис становится фундаментальным фактором кризиса в поле международных экономико-политических отношений России.
В целом, события глобального контекста позволяют,  заключить, что среди причин обострения экономического кризиса в России в 2014 году находятся, – наряду со спекулятивными, – также и фундаментальные факторы, активность которых обусловлена наличием опасных зон уязвимости в российской системе международных экономико-политических отношений.
1.3. Федеральная политика:  экономического кризиса не ждали.
Федеральная политика, проходившая в 2013 г. под знаком подготовки к Сочинской зимней  Олимпиаде, «деофшоризации элит», экономической стабильности, упрощения порядка регистрации политических партий, возвращения выборов губернаторов и внедрения системы «муниципальных фильтров», проведения образцово-показательного единого дня голосования в сентябре 2013 г., – эта федеральная политика переменилась в 2014 г., прежде всего, под давлением событий Украинского кризиса. Главный элемент перемены – вступление официальной России в конфронтационную полосу отношений с официальным Западом и вызванная этим обстоятельством озабоченность высшего руководства России относительно запаса внутренней прочности действующей политической и экономической системы.
В 2013 г. власти России не прогнозировали возникновения столь глубокого социально-политического кризиса на Украине и не планировали на 2014 г. никаких санкций против ЕС. Всё произошло неожиданно. Напротив, планировалось пребывание системы власти и экономики России привычном состоянии, когда «верхи» спокойно управляют «по-старому», а «низы» продолжают жить «по-старому», а все вместе триумфально готовятся к ЧМ по футболу. Украинский взрыв спровоцировал серию ударов по зонам уязвимости России и запустил механизм экономического кризиса, явные признаки которого проступили в ноябре-декабре 2014 г. Правительство России, ЦБ РФ, Администрация Президента, СФ и ГД РФ, стремясь реагировать на ситуативные кризисные проявления (падение курса рубля, инфляция, ажиотажный спрос, дестабилизация массовых потребительских настроений, шок массового сознания от кровавых жертв кризиса в Украине  и пр.) старались реагировать оперативно. Однако, ясной системной программы преодоления этой волны экономического кризиса в 2014 г. заявлено не было.
Конструирование антикризисной программы действий, концентрация антикризисных ресурсов государства и общества остаётся, переходящей перспективой 2015 года. В январе 2015 г. заявлены два основных подхода к разработке антикризисных стратегий. Один – «консервативный» вариант от правительства РФ. В общих чертах он предполагает сохранение финансово-бюджетного, административно-политического централизма, когда основным накопителем антикризисных ресурсов является федеральный центр, который по своему усмотрению будет распределять эти ресурсы по регионам. К этому добавляется линия Администрации Президента, подспудно поддерживающая введение элементов унитарного государства в политическую систему Российской Федерации. Второй подход – от экс-председателя правительства РФ Е.Примакова, который предлагает формировать антикризисные ресурсы на основе финансово-бюджетной децентрализации, на основе использования потенциала федерации, как одного из основных конституционных признаков России.
Выбор антикризисного сценария будет происходить при обстоятельствах, которые сформировались за последнее десятилетие, и будут играть роль консервативных факторов:
-Зависимость государственной бюрократии от личного доверия «первого лица». Реальное политическое управление осуществляет только «первое лицо» с производительностью, свойственной «кустарю-ремесленнику»; бюрократическая машина системно не усиливает его производительную мощь, поскольку бюрократия пассивна и действует по принципу «как бы чего не вышло». В результате вся государственная система, несмотря на интенсивную индивидуальную работу отдельно взятого чиновника, неповоротлива, медленно и неточно реагирует на текущие вызовы кризиса.
-Формирование государственной бюрократии, для которой хороший отчёт начальнику важнее хорошего исполнения своих профессиональных обязанностей.  Привычка подчинённых ориентироваться на благоприятный отчёт «первому лицу», а не на организацию «фабрик» качественного производства государственных услуг населению является источником двух негативных эффектов. С одной стороны, внутри государственного аппарата создаётся искажённая «обратная связь». С другой стороны, по внешнему контуру государственных институтов накапливается дефицит качественных государственных (и муниципальных) услуг, что становится источником общественного недовольства деятельностью государственных и муниципальных институтов.
-Ориентация социальной политики на соблюдение процедуры распределения бюджетных ресурсов, а не на параметры реального общественного запроса. Ключевым исполнителем социальной политики являются бюджетные организации социальной сферы. Задачи восстановления механизмов строго исполнения государственного бюджета в начале 2000-х гг. закрепили стереотип, согласно которому главное состоит в том, чтобы вовремя освоить выделенные бюджетные средства. При этом совершенствование качества и задачи повышения объёмов оказания услуг бюджетной организации остаются на вторых-третьих местах.
Названные консервативные факторы образуют причины того, что, как было отмечено на одном из заседаний ОНФ, майские Указы Президента 2012 г. (а они как раз ориентируют на повышение качества и объёмов государственных, муниципальных услуг и услуг бюджетных организаций) к концу 2014 г. выполнены в среднем не более чем на 30%. Таким образом, системное развитие индустриальных мощностей по производству качественных государственных, муниципальных услуг и услуг бюджетных организаций продвигается медленно. На этом фоне всё чаще звучат апелляции президента и председателя правительства РФ к необходимости использования механизмов «ручного управления».
Атмосфера экономического кризиса требует оперативного поиска и концентрации антикризисных ресурсов не только финансово-экономических, но также административных и социальных. Антикризисные сценарии могут  строиться на доминировании индустриальных механизмов работы государственной бюрократии (ставка на профессионализм должностного лица) или на доминировании мануальных механизмов работы (ставка на лояльность «первому лицу»). Они могут опираться на методы информационной мобилизации поддержки населения или на механизмы государственно–гражданского партнёрства. Наконец, антикризисная дорожная карта может быть проложена либо по курсу сохранения «вертикали власти» и стимулирования элементов унитарного устройства, либо по курсу «федерализации».
Вероятнее всего, что сценарий 2015 года пройдёт под знаком комбинации стратегии поддержки элементов унитарного устройства, мануального управления и медиа-информационной мобилизации, но, скорее всего, это не обеспечит необходимого торможения механизмов развития кризиса.
2. Нижегородская область: выбор тактики антикризисного поведения.
В ситуации расширения проявлений экономического кризиса  в России Нижегородская область и её правительство попадает в «вилку» российского федерализма. С одной стороны, губернатор и правительство области являются агентом федерального центра на территории Нижегородской области (кандидатура В. Шанцева поддержана выборах 2014 г. Президентом, бюджет области и знаковые проекты в регионе зависят от решений на федеральном уровне и от федерального бюджета и пр.). С другой стороны, правительству региона предстоит предпринять усилия по поиску собственных антикризисных мер, артикулировать новые запросы в адрес федерального центра, под давлением снижения экономической активности он будет вынужден «портить» благоприятную отчётность о своей работе, а также может проявлять самостоятельность помимо агентских обязанностей перед федеральным центром. Население области пока что готовится к преодолению кризиса самостоятельно, о чём свидетельствовала нижегородский всплеск ажиотажного спроса в конце декабря 2014 г.
Каковы вероятные тактики антикризисного поведения в регионе, и какова их вероятная антикризисная эффективность? Как поиски антикризисной тактики отразятся в публичной повестке единого дня голосования осенью 2015 г., в частности, в зеркале выборов депутатов Думы Н.Новгорода, и в какой мере избиратели смогут принято участие в выборе? Эти и некоторые другие вопросы поставлены в центр внимания этого раздела.

2.1. Региональная элита: досрочные выборы губернатора и кадровые тренды.
В 2014 г. высшая власть России задалась целью создания корпуса надежных политических администраторов, на которых можно положиться и которые при самом радикальном развитии событий сохранять лояльность и преданность к высшему политическому руководству. Для решения этой задачи была реализована череда досрочных выборов губернаторов, сохранявшая внешние характеристики «свободных» и «демократических». Но по существу имела место процедура своеобразной светской публичной хиротонии, при которой предпочтительные для власти кандидаты в губернаторы получили личный кредит доверия Президента. Консервирование в 2014 году демократических, в том числе избирательных процессов соответствовало логике укрепления элементов унитарного государственного устройства, которые воспринимаются частью правящей элиты в качестве гарантии прочности государственного устройства. Учитывая долгосрочность геополитических и макроэкономических процессов, запущенных в 2014 году, следует ожидать, что унитаристская тенденция во внутренней политике России не только сохранится, но и получит дальнейшее развитие.
Выборы губернаторов 2014 г. выглядят как часть процедуры обновления унитарного «кабинетного договора» Президента с региональными элитами. Досрочные выборы губернатора Нижегородской области состоялись 14 сентября 2014 года как раз «из этой оперы». Они во всех деталях показали, как именно реализуется на местном уровне «светская хиротония». Публичное пространство в период выборов напоминало полный штиль. Пожалуй, единственной интригой стало то, что выдвиженец от Нижегородского отделения КПРФ не был зарегистрирован в качестве кандидата. Политический смысл выборов губернатора сводился к тому, что это референдум о доверии кандидатуры, уже выбранной Президентом. Незадолго до этого (18 марта 2014 г.)  Президент принял популярное решение о включении Крыма в состав РФ. В ореоле этого решения В. Шанцеву был дан личный кредит доверия Президента на внеочередное переизбрание. Поэтому смысловая политическая повестка губернаторских выборов воспринималась в виде альтернативы «за Путина» («за выбор Путина») или «против Путина» («против выбора Путина»). Под давлением этой федеральной повестки дня никакие вопросы выбора тех или иных сторон региональной политики, региональных целей, – всё это как-то вдруг перестало иметь значение. Партии, представители которых участвовали в губернаторских выборах (кроме Единой России участвовало ещё шесть партий), были слишком слабы, чтобы собственными силами предложить другую, ориентированную на выбор приоритетов регионального развития повестку предвыборного дискурса.
Основная особенность выборов нашего единого дня голосования состояла в том, что роль административных элементов существенно доминировала над элементами электоральными. Итоги выборов губернатора были утверждены в следующем виде: Валерий Шанцев (“Единая Россия”) набрал 86,93% голосов избирателей, Александр Бочкарев (“Справедливая Россия”) – 5,65%, Александр Курдюмов (ЛДПР) – 2,62%, Максим Сурайкин (“Коммунисты России”) – 2,15%, Михаил Кузнецов (“Патриоты России”) – 0,96%, Андрей Завьялов (“Великое отечество”) – 0,48%, Рустам Досаев (“Гражданская платформа”) – 0,4%.  Другим итогом сала серия жалоб на работу избирательной комиссии, которые по каналам КПРФ и Администрации Президента к середине января 2015 г. дошли до ЦИК и были рассмотрены на её заседании. «В Нижнем Новгороде в день единого голосования работали десятки избирательных участков, данные о которых не были предоставлены в управление Министерства внутренних дел по Нижнему Новгороду.  … Учитывая, что материалы по нарушениям переданы в администрацию президента, кадровые решения могут быть приняты и в отношении председателя регионального избиркома Сергея Кузьменко, а также вице-губернатора области, курирующего внутреннюю политику, — Сергея Потапова» – писали «Известия». Итоговое решение: ЦИК рекомендовал избиркому Нижегородской области освободить от должностей руководителей семи ТИКов Нижнего Новгорода в связи с нарушениями на выборах губернатора 14 сентября 2014 года, а также вынести административное взыскание С.Кузьменко. Кроме того, материалы заседания ЦИК по этому вопросу будут переданы в Генеральную прокуратуру РФ.
Таким образом, кроме триумфальных итогов выборов имеют значение также и способы их получения. Ситуация единого дня голосования 14 сентября 2014 г. в Н.Новгороде, о которой хорошо были осведомлены все непосредственные участники избирательного процесса и практические аналитики, а теперь, благодаря работе ЦИК и СМИ, с ней в общих чертах ознакомлена и широкая общественность, – эта ситуация вызывает тревогу. Дело в том, что 35 теневых (то есть не зарегистрированных должным образом) избирательных участков – это теневая административная структура, в которой был задействовано по скромным подсчётам около 100 чел. ЦИК в своих решениях по этому вопросу не ставит под сомнение утверждённые итоги выборов, однако, непосредственные участники этих выборов знают, что председатели участковых избирательных комиссий, их секретари и руководители упомянутых ТИКов не сидели без дела.
Об озабоченности по поводу качества выборов в декабре 2014 говорил Президенту Г.Зюганов, отмечая слабую контролируемость процедуры досрочного голосования. Действительно, если кто-то может организовать 35 теневых участков для голосования, то почему бы не наделать тысячу-другую теневых конвертов с бюллетенями досрочного голосования? Если люди могут сказать «А», то могут сказать и «Б»…
В целом, названные события являются важным индикатором того, что институт выборов не имеет надлежащего качества. Самое тревожное обстоятельство – это признаки параллельной, теневой административной структуры, которая, – если представить, что она имеет широкую,  разветвлённую сеть, – способна сводить на нет как электоральную активность населения, так и всю электоральную политику. Для Нижнего Новгорода, который входит в год переизбрания депутатов своей городской Думы, это особенно важно. Характер подготовки к этим выборам, значимость массового голосования и способ установления итогов голосования зависит от того, будет ли выявленная теневая административная структура сохранена или её не будет. Другими словами, опираясь на решения ЦИК по Нижегородской области на в число значимых факторов, от которых зависит ход выборов, теперь необходимо включать, – наряду с хорошо известными широкой публике элементами (административная подготовка, СМИ, партийная активность и электоральный выбор), необходимо включать также и теневую административную структуру. Комбинация этих элементов будет определять базовый сценарий подготовки и проведения единого дня голосования в 2015 г.
Прямым следствием досрочных выборов губернатора стала кадровая оптимизация областного правительства. Утверждённый состав представляет собой достаточно сплочённую под губернатора команду. Она сформирована частично с опорой на кредит доверия Президента, выданный лично В.Шанцеву, а частично – с опорой на компромисс В.Шанцева с другими влиятельными административно-политическими силами, присутствующими в регионе. В частности в состав правительства области не был включён А. Аверин, на отставке которого настаивала прокуратура области. Губернатор предпочитает привычные управленческие лекала и кадры, которым он доверяет лично. То, что усложняет эту схему, становится источником «головной боли» начинает восприниматься как «плохой актив» и удаляется.
Правительство укомплектовано грамотными и опытными кадрами, причём кадрами полностью нижегородскими. Напомним, что в 2005 году В.П.Шанцев оснастил ключевые позиции областного правительства руководителями-варягами. Из того состава на ключевых позициях остались лишь несколько человек (прежде всего, С.Потапов, А.Силаев, Д.Сватковский). Остальные – выходцы из Н.Новгорода и Нижегородской области. Некоторые двигались на позиции министров с уровня районных должностных лиц (как А.Мигунов), другие – с руководящих депутатских позиций (как А.Кавинов), третьи – с руководящих позиций крупных коммерческих предприятий (как Е.Люлин). Это позволяет заключить, что правительство В.Шанцева 2005 – 2014 гг. опирается на региональные кадровые «лифты», на региональный профессиональный отбор, что является индикатором здорового жизненного тонуса областного правительства, который в критических ситуациях может способствовать гибкости и точности действий.
В отношениях с ЗС НО губернатор продолжает придерживаться привычной схемы «сильный губернатор – слабый председатель заксобрания», в рамкох которой правительство области будет продолжать работать с депутатами ЗС НО.
Ещё одна важная часть рабочей схемы губернатора, которой предстоит обновление, – это отношения с руководством Н.Новгорода. Существующее положение дел губернатора, скорее всего, не очень устраивает: довольно хлопотно «водится» с двумя равносильными друг другу О.Кондрашовым и О.Сорокиным. Ему было бы проще управляться с городом при наличии конфигурации «слабый глава администрации Н.Новгорода – слабый председатель Думы Н.Новгорода». В «тучные» времена здесь достаточно было бы иметь лояльных, неамбициозных исполнителей и дело бы шло. Но в ситуации затяжного экономического кризиса на позиции главы администрации нужен грамотный, профессионально зарекомендовавший себя руководитель. В противном случае губернатору самому (правительству области напрямую) придётся заниматься мелкими, но социально взрывоопасными городскими вопросами. Кризисная ситуация, как представляется, будет выдвигать на первое место предпочтений губернатора схему «сильный (профессионально) глава администрации – слабый председатель Думы», где глава администрации города станет своеобразным продолжением «вертикали власти» на уровень муниципалитета. Выбор одной из этих моделей будет предопределять разметку и цели единого дня голосования на выборах депутатов Думы Н.Новгорода.

2.2. Городское развитие и выбор 2015 года.
Городское развитие на протяжении последних восьми месяцев 2014 г. находилась в поле наблюдения нижегородской группы академических аналитиков «Региональная экспертная стратегия». Эти материалы были обобщены в ряде отдельных публикаций, которые отражают уровень напряженности ключевых сфер городского развития. Данные показывают, по всем направлениям на высоком уровне сохраняется разрыв между требованиями и ожиданиями экспертов. Некоторое улучшение восприятия системы муниципального управления можно отметить в октябре (табл.1). Это связанно с политико-управленческой стабилизацией наступившей в городе после выборов губернатора области, понижением уровня беспокойства и предвыборных ожиданий экспертов. Выборы перемен не принесли, сложившаяся система управления городом и регионом продемонстрировала свою прочность, устойчивость и тактические перспективы. Все успокоились. Слабая положительная тенденция снижения напряжённости наблюдаются  в оценках сфер «молодежная политика», «политика социального участия» и «инвестиционная политика в городе». По остальным сферам городского развития, которые оценили эксперты, наблюдается медленное нарастание уровня напряженности. Наиболее заметным этот рост является в сферах «экономика малого и среднего бизнеса», «сохранение и укрепление здоровья», «информационная политика», «политика социального участия». Менее заметен рост напряженности в сфере «политика качества муниципальных услуг» и «развитие экологии».

Ситуация в Нижнем Новгороде длительное время характеризовалась как стабильная со слабыми отклонениями от «нулевого» уровня устойчивой динамики. Управление городом представляло собой треугольник «губернатор – глава администрации Н.Новгороде, – глава города», работа которого обусловлена административным доминированием губернатора.  Предпочитая консервативные управленческие методы, губернатор В.Шанцев склонен рассматривать  местное самоуправление как  институт, находящийся под унитарным контролем региональной власти и последовательно ликвидировал его «независимость».
В 2010 году ему удалось реализовать реформу МСУ, в результате чего в Нижнем Новгороде были отменены всенародные выборы мэра. Вновь набранная команда, которая приняла управление городом, стала командой его единомышленников. Однозначно оценивать такую ситуацию было бы неправильно, но в ней есть явное преимущество: традиционные «мэрско-губернаторские войны» остались в прошлом.
Глава администрации города Олег Кондрашов, принявший эту должность в 2010 году, относится к категории «успешных менеджеров», самостоятельно добившихся заметных результатов в бизнесе в предшествующие годы. При этом он не является новичком в системе МСУ. В активе О.Кондрашова успешная деятельность на посту депутата Городской думы. О.Кондрашов обладает неплохим потенциалом как управленец, хотя в силу объективных причин до конца реализовать его не имеет возможности. Одной из главных проблем города является вопрос стратегического развития. В силу разграничения полномочий в «двуглавой» системе управления, эти вопросы относятся к компетенции главы города. Но Олег Сорокин, занимающий эту должность, за четыре года не проявил себя в качестве стратега. Он сосредоточился на проблемах расселения ветхого фонда и жилищного строительства. Это отвечало интересам губернатора, так как позволяло решать ряд проблем, в частности проблему жилищного строительства, создания рабочих мест, бюджетной наполняемости и пр. Однако в силу «узкой специализации» главы города вопросы комплексного развития города оставались без особого движения. Такая «стабильность» являлась серьезным ограничением в деятельности администрации города, что и побуждало О.Кондрашова заниматься вопросами стратегии и он неоднократно демонстрировал умение решать как стратегические, так и технические вопросы управления городом. Вместе с тем стоит сказать, что, данное обстоятельство не мешало ровным рабочим отношениям О.Сорокина и О.Кондрашова (хотя некоторое внутреннее напряжение порождало), поскольку над обоими возвышается фигура В.Шанцева, выступающего и в качестве руководителя, и в качестве третейского судьи. В результате союз управленцев, состоящий из губернатора, главы администрации и главы города до последнего времени выглядел устойчивым, а ситуация в Нижнем Новгороде внушала оптимизм.
Однако в конце 2014 года губернатор Валерий Шанцев предпринял неожиданный маневр. В Законодательное собрание области внесен проект закона «О перераспределении отдельных полномочий между органами местного самоуправления муниципальных образований Нижегородской области и органами государственной власти Нижегородской области». Несмотря на то, что данный закон  противоречит основным принципам организации местного самоуправления, отраженным в Уставе Нижнего Новгорода, он был принят, но не исключено, что можно ожидать реакции прокуратуры. Закон, отбирающий у муниципалитетов последние значимые административные распорядительные полномочия на своих территориях, может заметно повлиять на сложившуюся систему власти в Нижнем Новгороде, так как нарушает интересы ее отдельных участников.
Кроме того, сжатие областного бюджета и вызванное этим перераспределение ряда доходов Н.Новгорода в пользу области (сокращение доли НДФЛ, поступающего в муниципальный бюджет, с 23% до 18%) переводит «стрелки» проблемной ситуации по адресу городского руководства. Необходимость поиска путей решения этой конкретной проблемы создаёт поле, на котором городские руководители вынуждены демонстрировать свои способности, сохраняя при этом правила работы тандемом. Процесс диалога администрации города и городской Думы по вопросам бюджета, начавшийся осенью 2014 г., будет продолжен и в 2015 году. Для того чтобы закрыть бюджетную «дырку» департамент финансов администрации Н.Новгорода предложил повысить предельный размер муниципального долга города с 50% до 70% от собственных доходов муниципалитета. Предложение было принято Думой года 19 ноября 2014 г. Следующее предложение администрации города состояло в том, чтобы получить заёмные средства с помощью размещения муниципального займа в размере 4 млрд. рублей. Однако на последнем заседании года (17 декабря 2014 г.) депутаты, большинством голосов, отклонили это предложение. Активную позицию здесь занял Олег Сорокин, настойчиво призывавший депутатов блокировать это решение сейчас и отложить его до весны следующего года. Между городской Думой Нижнего Новгорода и администрацией города проскочила тень конфликта интересов. Противоречия существовали и раньше, но впервые они обнаружились так явно и даже демонстративно. В условиях кризиса откладывание решения о займе может привести к понижению горизонта городского планирования, к повышению стрессогенности сферы городского управления и появлению незапланированных сложностей в исполнении ряда обязательств, возложенных на городскую администрацию. Но не только в администрации О.Кондрашова вызывает озабоченность отсутствие оперативности в решениях Думы Н.Новгорода. Это обстоятельство не пройдёт незамеченным и в правительстве губернатора В.Шанцева, который, не любит медлительности. А, кроме того, ему предстоит определиться кандидатурой, которую он станет поддерживать на выборах депутатов Думы Н.Новгорода в 2015 г.
Принять решение В. Шанцеву помогут изменения федерального законодательства о процедуре выборов глав муниципальных образований. Федеральный закон, продлевая «вертикаль власти» до муниципального уровня и предлагает два новых способа избрания главы муниципального образования. Согласно первому глава муниципалитета избирается из состава городской думы  и его полномочия депутата при этом прекращаются. Во втором случае главой муниципалитета становится человек прошедший конкурсный отбор. Конкурсную комиссию при этом, формируют поровну губернатор и городская дума. Это отменяет «двуглавую» систему управления городом, передавая большинство властных полномочий главе муниципалитета и превращая председателя городской думы в фигуру малозначительную и номинальную. Несмотря на то, что в январе 2015 г. данный законопроект прошел в Госдуме только второе чтение, можно не сомневаться, что он будет принят. Оценивая перспективы ратификации этого закона Законодательным собранием Нижегородской области, с высокой долей вероятности можно предположить, что предпочтение получит второй вариант. Это обусловлено тем, что с 2010 года в Нижегородской области уже действует процедура назначения главы администрации города Н.Новгорода на конкурсной основе и губернатор вряд ли станет менять эту процедуру и ослаблять свой контроль над этим процессом. А вот кого он предпочтет персонально  О. Сорокина, О. Кондрашова или еще кого-то (чего исключать также нельзя) остается пока неясным. Одновременно с этим стоит принять во внимание, что уже в декабре прошлого года О.Кондрашов заявил о своем намерении участвовать в предстоящих муниципальных выборах и возглавить список «Единой России». Понимание процедур, которые предшествуют такого рода публичным заявлением, позволяет предположить, что данный вопрос согласован с вышестоящим руководством «Единой России» и не вызывает возражений губернатора В.Шанцева. Скорее всего, перспективы О.Кондрашова, который планирует возглавить партию власти на выборах в МСУ, более определенны, чем перспективы О.Сорокина, деятельностью которого постоянно интересуются правоохранительные органы, поэтому «отбеливание» его репутации в зеркале общественного мнения представляет сложную проблему, заниматься которой губернатору В.Шанцеву вряд ли интересно (об этом уже шла речь на стр. 16 настоящего доклада). Всё идёт к тому, что компромиссный триумвират управления Н.Новгородом, созданный и возглавляемый В.Шанцевым и поддерживаемый О.Кондрашовым и О.Сорокиным в 2010-2014 гг., будет разрушен.

2.3. Промышленное развитие: инфраструктурная платформа региона.
Основным структурным «рычагом» инвестиций в промышленное развитие является инвестиционный совет при губернаторе Нижегородской области.  Инвестсовет оперативно рассматривает и принимает решения по инвестиционным проектам.  В работе с инвесторами функционирует режим “одного окна”,  который губернатор В.П. Шанцев характеризует следующим образом: каждый инвестор, который к нам приходит, понимает, что ему надо сделать и какие льготы и преференции он получит, если будет реализовывать инвестиционный проект в Нижегородской области.   Инвестиционный совет 1 раз в 2 недели  рассматривает обращения инвесторов и принимает решения о предоставлении его проекту статуса «приоритетный инвестиционный проект», а также о предложениях по формам оказания государственной поддержки проекту. В среднесрочном периоде предполагается сохранить достаточно существенные темпы роста объемов инвестиций в основной капитал: 2013 г. – 107,8%, 2014 г. – 109,7%, 2015 г. – 110 %.
Поддержка инновационной деятельности осуществляется на основе Закона о государственной поддержке инновационной деятельности в Нижегородской области от 26.01.2006. Инновационной считается деятельность (включая научную, технологическую, организационную, финансовую и коммерческую деятельность), направленная на реализацию инновационных проектов, а также на создание инновационной инфраструктуры и обеспечение ее функционирования. Сюда входят субъекты инновационной деятельности, реализующие приоритетный инновационный проект Нижегородской области, и субъекты инновационной инфраструктуры на срок действия Соглашения о предоставлении государственной поддержки. В настоящее время почти 200 организаций, более 60% из которых — предприятия обрабатывающей промышленности.
На базе Закона от 4 марта 2011 года № 34-З “О государственной поддержке технопарков в Нижегородской области” развивается строительство технопарков и бизнес-инкубаторов. Один из семи IT-парков, строящихся в рамках программы «Создание в России технопарков в сфере высоких технологий» (Технопарк «Анкудиновка»). С 2014 г. в нём предполагалось размещение до 100 компаний-резидентов, создание около 1 750 доп. рабочих мест, увеличение средней выработки на резидента до 37,6 млн. рублей, рост бюджетной эффективности до 237,8 млн. руб., увеличение доли импортозамещающей продукции в общем объеме выпуска резидентов до 65%. Другой технопарк «Саров» создан на базе крупнейшего научно-исследовательского центра мирового уровня – Российского  федерального ядерного центра – Всероссийского научно-исследовательского института экспериментальной физики, причём, создан на принципах государственно-частного партнерства и является элементом национальной инновационной системы.
Региональная промышленная политика опирается на Закон Нижегородской области от 21.12.2011 N 190-З “О промышленной политике в Нижегородской области” и предполагает финансовую, имущественную, информационную, консультационную, координационную поддержку, а также содействие кадровому обеспечению промышленности.
Относительно новым механизмом экономического развития является институт государственно-частного партнёрства (ГЧП), в основе которого Закон об участии НО в государственно-частном партнерстве № 40-З от 11 марта 2010 года. Это взаимовыгодное сотрудничество НО с частным партнером на основе соглашения в целях создания, реконструкции, модернизации, обслуживания или эксплуатации объектов социальной и инженерной инфраструктуры, обеспечения в соответствии с законодательством эффективного использования имущества, находящегося в госсобственности НО. Объектом соглашения является, как правило, создаваемое, реконструируемое, модернизируемое, обслуживаемое, эксплуатируемое в соответствии с соглашением имущество. Формы Государственной  поддержки ГЧП предполагают: предоставление налоговых льгот, предоставление субсидий, установление льготных ставок арендной платы за пользование имуществом, находящимся в государственной собственности НО, предоставление отсрочек и рассрочек по уплате налогов, предоставление бюджетных инвестиций, предоставление инвестиционных налоговых кредитов, предоставление на конкурсной основе государственных гарантий Нижегородской области, предоставление объектов залогового фонда НО. Среди проектов, реализуемых в рамках государственно-частного партнерства строительство ФОКов в Краснобаковском, Лукояновском и Павловском районах Нижегородской области, строительство и эксплуатация мусоросортировочного комплекса Балахнинском и Городецком районах, Аквапарк в Автозаводском районе Нижнего Новгорода, горнолыжный курорт в г. Горбатов Павловского района, проект по внедрению аппаратно-программного комплекса «Безопасный город» в Нижнем Новгороде и др. Самый крупный проект – это мостовой переход через Волгу в районе Подновья в Нижнем Новгороде. Есть опыт строительства арендного жилья на основе ГЧП. Первые такие дома появились в Арзамасе. Аренда однокомнатной квартиры с мебелью и бытовой техникой стоит 6 100 рублей в месяц, двухкомнатной – 10 500 рублей в месяц. При этом предприятие будет компенсировать половину арендной платы сотрудникам-нанимателям жилья.
Еще одно важное направление работы по реализации закона о ГЧП – решение кадровых вопросов на предприятиях.
Практически одновременно с принятием закона о ГЧП, в 2010 году, в регионе начали создавать ресурсные центры по подготовке кадров. К примеру, был создан центр по «выращиванию» специалистов радиоэлектронной отрасли. В результате на реализацию этого проекта удалось привлечь средства работодателей: «Нитела», «Салюта», «Полета», и многих других. Предприятия выделили 10 млн. рублей, столько же выделило областное правительство, 28 млн. рублей добавила федерация. Теперь центр будет ежегодно выпускать 300 специалистов по 14 профессиям, что восполнит дефицит в этой отрасли. По такой же схеме открылся центр по обучению станочников и специалистов по металлообработке в Дзержинске, здесь удалось привлечь 113 млн. рублей. В этом центре проходят переподготовку специалисты, оставшиеся без работы во время кризиса.
В регионе существует организационно-инфраструктурное обеспечение ГЧП, однако оно фрагментарно и имеет высокие входные барьеры. Поэтому основной поток инвестиционных проектов выбирает процедуры инвестиционного Совета.
Существуют также практики адаптации ГЧП на уровень муниципалитета (например, в Варнавинском, Краснооктябрьском и Починковскоми др. районах). Создавая муниципально-частные партнёрства (МЧП) институты местного самоуправления в основном дублируют положения федеральных и региональных законов о частном партнерстве и не содержат норм регулирования порядка подготовки проектов, их экспертизы, оценки финансово-экономической эффективности, порядка контроля их реализации, оценки эффективности их реализации. Слабым местом является и то, что в них не вводится норма о необходимости широкого и гласного обсуждения проектов, необходимость публикации о них в СМИ на стадии обсуждения. Нет, как правило, и связи с программами социально-экономического развития, целевыми муниципальными программами, на основании которых следовало бы определять приоритеты при разработке проектов МЧП.

2.4. Проблемы открытости правительства Нижегородской области.
В рамках реализации концепция открытости федеральных органов исполнительной власти, утверждённой правительством РФ, заявлена «необходимость формирования моделей принятия решений и реализации государственных функций, основанных на активном участии гражданского общества в управлении государством, а также на использовании современных механизмов общественного контроля». Концепция направлена на повышение эффективности и результативности приоритетных мероприятий по совершенствованию системы государственного управления, ранее определенных Указом Президента Российской Федерации от 7 мая 2012 г. № 601 “Об основных направлениях совершенствования системы государственного управления” и Основными направлениями деятельности Правительства Российской Федерации на период до 2018 г., утвержденными Председателем Правительства Российской Федерации 31 января 2013 г.
Задачи по вовлечению институтов гражданского общества в совместную работу по формированию и развитию информационного общества, по проведению качественных изменений в деятельности органов исполнительной власти, построенных на принципах открытости, транслируются на уровень нашего регионального правительства и принимаются к исполнению. Во исполнение задач «по открытости» к концу 2014 г. при всех министерствах областного правительства созданы общественные советы, имеются планы их работы на 2015 г. Это новые площадки государственно-гражданского партнёрства, которые пока что не оснащены более-менее устойчивой информационной инфраструктурой партнёрства, не имеют ясной материально-технической базы. Поэтому общественные советы требуют развития либо в качестве совещательной площадки для соответствующего министерства, либо в качестве структуры, проводящей в соответствующее министерство запросы и инициативы определённого отраслевого сегмента региональных НКО, либо в качестве структуры, обеспечивающей региональным отраслевым проектам соответствующее гражданское партнёрство/сопровождение. Возможно развитие на базе общественных советов всех трёх функций, но в любом случае, для этого требуется создание устойчивой схемы взаимодействия государственных служащих и «общественников». Иначе основной результат, каковым является новое качество открытости институтов исполнительной власти, вновь достигнут не будет.
Отдельный комплекс  задач связан с программой «открытых данных», которая осуществляется на основе Постановления правительства РФ от 10 июня 2013 г. №583 «Об обеспечении доступа к общедоступной информации о деятельности государственных органов и органов МСУ в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в форме открытых данных», Приказа Министерства связи  и массовых коммуникаций РФ от 27 июня 2013 г. «Об утверждении требований к техническим, программным и лингвистическим средствам, необходимым для размещения информации в сети «Интернет» в форме открытых данных, а также для обеспечения её использования», а также на основе Методических рекомендаций по публикации данных государственными органами и органами МСУ и техническими требованиями к публикации открытых данных» (утверждена протоколом заседания Правительственной комиссии по деятельности открытого правительства от 04.06.2013 №4).
Действующее в Нижегородской области решение базируется на принципе отраслевых программ, внутри которых решаются задачи по открытости данных. Так, в частности, в Постановлении правительства НО от 30 апреля 2014, №296 «Об утверждении государственной программы «Управление государственными финансами НО» в числе других имеется задача «Развитие информационной системы управления государственными финансами НО». Основное мероприятие по задаче – «Модернизация государственной информационной системы  управления общественными финансами» (в т.ч. разработка «бюджетного калькулятора», который должен быть доступен пользователям с 01.01.2015). Развитие по направлению «Открытый бюджет» и «Бюджет для граждан» ориентировано на следующие потребности:
-потребность в обеспечении единого информационного подхода к управлению системой формирования и исполнения областного бюджета «государственные программы – подпрограммы государственных программ –  основные мероприятия подпрограмм – государственные задания на оказание услуг» (1);
-потребность в информационном обеспечении идеологии программного бюджета (2);
-потребность в предоставлении значимой информации о предоставляемых услугах, государственной собственности, реализуемых государственных программах заинтересованным лицам (гражданам, бизнесу, органам власти и т.д.) (3). Последний пункт особенно важен, поскольку именно от предполагает настройку этой части программы на общественный спрос.
Задача программы «Обеспечение открытости и прозрачности о бюджетном процессе и деятельности органов исполнительной власти НО в сфере повышения качества предоставления государственных услуг. Имеет в качестве одного из основных мероприятий «Повышение прозрачности деятельности органов исполнительной власти НО и государственных учреждений по оказанию государственных услуг и соблюдению требований к их качеству. По сути – речь о работе по совершенствованию Единого Интернет-портала государственных и муниципальных услуг (функций).
Другое основное мероприятие – «Повышение открытости информации и бюджетном процессе» – включает:
-Проведение публичных слушаний по проекту областного бюджета и по отчёту об исполнении областного бюджета;
-формирование информационного сборника «Бюджет для граждан»,
-регулярное размещение на сайте правительства информации о планировании и исполнении бюджета.
В качестве индикаторов достижения целей значатся:
-Доля расходов бюджета, формируемых в рамках программ в общем объёме расходов обл. бюджета;
-удельный вес государственных учреждений, выполнивших в полном объёме государственное задание в общем количестве государственных учреждений НО;
-удельный вес расходов на финансовое обеспечение государственных услуг  (по нормативам) в общем объёме субсидий на оказание государственных услуг; и т.п.
Странно, но среди индикаторов нет ни одного, который бы характеризовал долю удовлетворяемого спроса на государственные услуги и информационные услуги в частности. А межу тем, речь идёт о работе с одним из сегментов общественного спроса – общественного спроса на «открытые данные» о деятельности государственных институтов и институтов МСУ. Проработанность административно-технического и информационно-технологического комплексов задач требует проработки и задач социально-коммуникационного комплекса, который обеспечивает формирование пользовательской активности, рост общественного использования созданных баз открытых данных. Простое размещение чего-то на странице в интернет – это не решение проблемы задачи открытости власти, которая ставится всеми перечисленными выше правительственными документами.
Эти документы требуют создания нового кластера по производству «открытой информации» и её общественному потреблению, что предполагает решение нескольких вопросов:
-вопроса о состоянии общественного спроса на «открытую информацию»,
-вопроса о целевых группах – потребителях «открытой информации» и их характеристиках (величина, степень информационной активности, социальной активности и др.),
-вопроса о значимости мер по стимулированию спроса на «открытые данные» и о развитии общественного потребления открытой информации.
Если  цель состоит в том, чтобы меню «открытой информации» соответствовало действующему, почти нулевому общественному спросу на неё, то достаточно простого размещения информации на сайте (для благоприятного отчёта этого пока достаточно простого размещения на сайте, «всё равно никому это не нужно»).
Если же цель состоит в развитии кластера производства общественной информации, то необходимо конструировать и запускать механизм мониторинга и прогнозирования спроса, необходима программа его стимулирования и развития целевых групп пользователей, а также параллельное наращивание объёмов производства «открытых данных» нужного качества.
Анализ состояния дел в этой сфере показывает, что имеющиеся мероприятия по задачам «открытых данных» реализуются в части материально-технологического сопровождения сайта и прямого размещения на его ресурсах тех или иных материалов, а также в той мере, насколько это необходимо для составления благоприятного отчёта о проделанной работе. Программа формирования кластера по производству общественно значимой информации, включая механизмы определения и стимулирования общественного спроса на эту информацию, механизмы мониторинга доли удовлетворённого спроса и показатели объёмов производства информации в этом сегменте государственно-гражданского партнёрства, – все эти необходимые элементы по-прежнему отсутствуют.
2.5. Состояние социально-политических настроений в Н.Новгороде.
Социально-психологическое самочувствие нижегородцев в первой половине 2014 года можно было  охарактеризовать как умеренно-позитивное. Так, оценивая ситуацию на различных уровнях локации — начиная со страны в целом и заканчивая внутрисемейным положением — численно преобладали нейтрально-положительные оценки, когда ситуация определяется либо как приемлемая, либо как достаточно хорошая и даже очень хорошая. Доли пессимистичных оценок была сравнительно не велика.
При этом градус позитивного настроя в оценках нарастал по мере максимальной фокусировки в зонах, территориально и психологически наиболее приближенных к горожанам: так, с наибольшей долей позитивности горожане характеризовали свои личные внутрисемейные ситуации и ситуации в своих микрорайонах, тогда как критичнее всего воспринимали региональную и общероссийскую ситуации.
Специфика восприятия нижегородцами представителей действующей властной вертикали на данный момент определяется крайне высоким влиянием, которое оказывает на внутреннюю общественно-политическую жизнь России украинский фактор. Сами украинские события (хаос, анархия, распространение неонацизма, ущемление гражданских прав и свобод) на фоне взвешенной внешнеполитической позиции России по украинскому вопросу и присоединения Крыма сопровождаются двумя обстоятельствами, характеризующими массовое общественно-политическое сознание:
1. беспрецедентным ростом уровня лояльности в отношении федеральных властных структур, прежде всего, Президента РФ. Так, в Нижнем Новгороде деятельность главы государства на сегодня позитивно оценивают 83% горожан при уровне негативных оценок всего в 12%. При этом рост позитивного восприятия федеральных властей одновременно провоцирует усиление лояльности и в адрес регионального и муниципального уровней власти. Усиление рейтинговых позиций представителей муниципального властного уровня в Н.Новгороде является следствием не столько ощутимого роста эффективности их работы, сколько вызвано общим нарастанием лояльности населения к деятельности власти на фоне украинских событий.
2. украинский фактор спровоцировал рост национального и гражданского самосознания россиян, в том числе, и нижегородцев, что сопровождается у определенной части населения пересмотром роли и значения низовой гражданской активности.
3. При переходе к оценке функциональных структур производства или обслуживания, действующих на территории Нижнего Новгорода, рост критических настроений и негативного настроя среди нижегородцев ощутимо возрастает. Хуже всего нижегородцы оценивают деятельность организаций, оказывающих услуги ЖКХ (66% негативных оценок), и медицинских учреждений районного уровня (46% негативных оценок). Работа промышленных предприятий Н.Новгорода, организаций, проводящих уборку улиц, а также полиции оценивается в Н.Новгороде скорее неоднозначно, здесь доли негативных и позитивных оценок численно сопоставимы.
Среди политиков федерального уровня наибольшим персональным авторитетом в Н.Новгороде пользуется Президент РФ В.Путин, о доверии которому высказалось 84% горожан при уровне оценок недоверия в 12%. За последнее время российскому лидеру удалось значительно укрепить свои позиции в общественно-политическом пространстве, заручившись поддержкой тех, кто относился к нему неоднозначно или даже негативно. На данный момент фиксируется тенденция определенной героизации В.Путина. При этом необходимо учитывать, что события ноября-декабря 2014 года, связанные с эскалацией экономического кризиса, падением курса рубля, появлением ажиотажного спроса и увеличением социальной тревожности, начинают увеличивать группу негативно настроенных по отношению к В.Путину граждан.
На региональном властном уровне максимальным авторитетом среди нижегородцев пользуется губернатор Нижегородской области В.Щанцев. О доверии ему весной 2014 года высказалось 77% горожан. Эти показатели подтвердились результатами выборов губернатора, в сентябре того же года, в которых В.Шанцев одержал убедительную победу. Отметим, впрочем, что столь высокие показатели личного авторитета и оценок деятельности главы региона, как и глав нижегородской муниципальной власти, во многом сформированы под влиянием общего роста лояльности нижегородцев к российской исполнительной власти в целом и, прежде всего, к ее федеральным представителям. Остальные политики регионального уровня, включенные в анкетный перечень марта 2014 г., вызывают у горожан противоречивое к ним отношение, то есть доли оценок доверия и оценок недоверия, полученные в их адрес, численно сопоставимы. Это касается, в частности, таких персон, как полпред Президента в ПФО М.Бабич, вице-губернатор В.Иванов, заместитель губернатора Е.Люлин, председатель ЗС НО Е.Лебедев.
На муниципальном властном уровне наиболее авторитетной фигурой среди горожан является глава администрации Н.Новгорода О.Кондрашов: о доверии ему в марте 2014 года высказалось 69% нижегородцев, тогда как не доверяли ему 15% горожан. Чуть меньшим авторитетом на фоне О.Кондрашова пользовался глава Н.Новгорода О.Сорокин, однако и его баланс оценок доверия /недоверия уверенно лежит в области положительных значений: ему доверяли 57% нижегородцев, отказывали в доверии — 21%. Сложившаяся на начало года ситуация кардинально не изменилась и к концу года.
Вовлеченность горожан в систему управления своим муниципальным образованием, ощущение значимости своей гражданской позиции, безусловно, влияет на отношение к власти, на готовность проявлять поддержку тех или иных властных инициатив. В настоящее время у населения города нет ощущения значимости собственного мнения в вопросах городского развития. Только 4% горожан полагают, что от их поведения зависит будущее города. Менее трети (29%) указали, что политики вынуждены считаться с горожанами в отдельных вопросах, 43% уверены, что могут оказать небольшое косвенное влияние лишь в период выборов. Почти четверть категорично уверены, что их мнение ни на что не влияет.
Здесь можно говорить не только об определенном разочаровании в открытости и доступности городских властей, но и о скептическом восприятии возможностей изменения данной ситуации к лучшему. Причины этого кроются в том, что попытки взаимодействовать с властью далеко не всегда удачны, так и в том, что непонимание системы управления городом сохраняется. Так, большинство участников фокус-групп отметили, что не понимают этой системы, не в состоянии сказать, в чем специфика полномочий главы МСУ и главы администрации (кто из них, чем должен заниматься). При этом определенный интерес среди горожан к системе управления городом присутствует, около трети интересуются ею в той или иной мере, а 36% нижегородцев ‑ «когда как».
Низовая гражданская активность подразумевает как участие в проектах городского развития, благоустройства, благотворительную или волонтерскую деятельность, так и активность политическую, в том числе несистемные ее проявления. Около 50% жителей готовы участвовать в традиционных формах политической активности – выборах различного уровня. Эта же готовность участвовать проявляется и в отношении городских праздников, а также субботников по благоустройству и даже по восстановлению памятников культуры. Такой высокий уровень готовности участвовать в субботниках может, при интересной форме подачи этих мероприятий, может сделать их регулярными формами городской активности. И все же здесь, по-видимому, должен быть не только призыв к гражданам выйти на субботник, но и позиционирование этих мероприятий с точки зрения идей гражданской солидарности, любви к своему городу и даже некого модного направления развития городской среды (субботник как старая, но неожиданно актуальная сегодня форма активности, модные ретро мотивы, образы 20-х, 50-х годов; восстановление памятников культуры как яркое заявление, событие культурной жизни).
Остальные формы гражданской  активности вызывают меньшую готовность участвовать. От 30% до 40% готовы участвовать в различных мероприятиях, подразумевающих более системное взаимодействие с городскими властными структурами, ‑ подписании обращений, встречах с руководством города, городских референдумах по вопросам развития, общественных слушаниях, а также в мониторинге общественного мнения на основе опросов.
В заключение можно сделать вывод, что энергия гражданской активности находится вод влияние противоречиво действующих факторов. С одной стороны, пост-Крымская волна гражданско—национального альтруизма повышает потенциальную готовность нижегородцев к общественно полезному взаимодействию с институтами и проектами городского самоуправления. Но с другой стороны, город не имеет готовых мощностей для обеспечения массового участия населения в делах города. Более того, усиление элементов унитаризма в системе управления областью и городом, доминирование их влияния в ситуации электоральной активности, низкая «человекоёмкость» местных отделений политических партий, – всё это ведёт к тому, что  всплеск позитивной гражданской активности окажется не востребован властями, будет обжиматься со всех сторон разными «нельзя» и «не надо», строго загоняться в централизованные типовые формы официальных мероприятий «поддержки и одобрения» или «осуждения и обличения». Если развитие получит именно этот вектор, то через год вместо альтруистического энтузиазма будет доминировать социальная депрессия и эгоизм.
3. Прогнозные региональные гипотезы 2015 г.
Нижегородская область почувствует давление кризиса через снижение крупных инвестиций, в т.ч. бюджетных, через снижение предпринимательской активности и рост социальной нагрузки на бюджет. Развитие производственных мощностей в области к концу года может прекратиться. Выход на проектную мощность промышленных предприятий, введённых в действие до конца 2014 года, будет затруднён неустойчивым и слабым промышленным спросом внутри страны, а обслуживание областного государственного долга станет более сложной задачей бюджета, чем это было ранее.
Губернатор продолжает находиться на перекрестии конкурирующих политических влияний, под давлением которых он принял или поменял некоторые свои решения в 2014 г. Так, сгущение политических напряжений вокруг фигуры А.Аверина привело к исключению его из команды Шанцева. Аналогичные напряжения светились конфликтными разрядами вокруг фигуры О.Сорокина, не исключено, что он может оказаться следующим кандидатом на вылет из команды губернатора.
Формула городского тандема, сложившегося при участии губернатора  и состоявшая из равносильных фигур О.Кондрашова и О.Сорокина, в 2015 г. будет разрушена. На её место придёт другая формула управления, где глава администрации Н.Новгорода будет доминировать над председателем городской Думы, но почти напрямую окажется подчинённым губернатору. Кого предпочтёт губернатор поставить в центр новой городской формулы, – покладистого профессионала или лояльного офисного менеджера, – покажет 2015 год. Хочется надеяться, что В.Шанцев ставит профессионализм выше офисной лояльности. Для нас же очевидно, что ситуация кризиса усиливает запрос на профессионалов, способных с первого похода решать конкретные городские проблемы.
Политические партии, действующие на территории Н.Новгорода, уже в единый день голосования 2014 г. показали своё слабосилие. Местная партийная система находится в состоянии кризиса, и это положение дел будет только усиливаться. Повестка единого дня голосования в 2015 году будет сформирована без участия партий и реализуется при их пассивном присутствии.
Кризис местной партийной инфраструктуры лишает гражданское сообщество города, пожалуй, единственного ресурса для попыток восстановления своей связи с системой государственной политики и государства. Отчуждение станет усиливаться и будет нагружаться тяготами социальных ожиданий, страхов и слабых надежд, что «проскочим быстро». Это социальная депрессия. Каждый понимает, что «выплывать» придётся самому и начинает думать только о себе.  С другой стороны, социальная масса замирает, не хочет ни видеть, ни слышать никаких «лидеров», призывающих вставать в стройные ряды борцов за или против чего-либо. Её невозможно завести ни на трудовой подвиг, ни на бунт. Поэтому уличная общественно-политическая ситуация в области, скорее всего, будет спокойной.
Заключение.
Полоса конфликтных отношений России с Западом в перспективе ближайшего года завершена не будет. Причиной тому, с одной стороны, интерес Запада к сдерживанию экономического роста России и оценка возможностей «колонизации» её природных запасов в удалённом будущем. С другой стороны, причиной будет продолжающийся Украинский кризис, в поле которого Россия вряд ли взойдёт на ту точку компромиссного консенсуса с Западом, с которой открывается дорожная карта по реинтеграции мятежных районов Донецкой и Луганской областей в политико-правовое поле Украины. При этом Крым, вопрос о российском статусе которого для Москвы закрыт, также будет оставаться источником противоречий. Поэтому санкции Запада против России будут сохранены до конца 2015 года. В случае усиления российской поддержки намерений боевых отрядов самопровозглашённых ДНР и ЛНР силовым способом завоевать независимость от Украины, санкции будут усилены.
Российская политика по отношению к Украине и к её гражданской войне на восточных территориях, которая на рубеже 2014-2015 гг. балансирует между мерами мирного восстановления целостности Украины (Крым тут не в счёт) и мерами силового «принуждения к миру»,  с большой вероятностью может качнуться в сторону последних. В лучшем случае, неопределённое балансирование сохранится до конца года.
Российская экономика будет сжиматься как под давлением Западных санкций, так и из-за сохранения уязвимых зон и консервативно работающей системы президентской власти, вошедшей в режим пожизненного правления. С большей вероятностью стоит ожидать реализации антикризисного сценария, который предполагает встраивание элементов унитарной формы государственного устройства в систему российского федерализма. Вероятнее всего, что сценарий 2015 года пройдёт под знаком комбинации стратегии поддержки элементов унитарного устройства, мануального управления и медиа-информационной мобилизации массового сознания. Этот сценарий будет иметь малую эффективность, но может создать новые риски для всей системы. Прежде всего, риски массовой социальной и экономической депрессии, отчуждения, профессиональной деквалификации, в т.ч. в системе государственного управления.
Для сохранения своего символического капитала федеральная власть, скорее всего, станет жертвовать губернаторами, списывая на них усиление кризисных проявлений в регионах и информационно разогревая ситуацию в сторону чрезвычайных положений. Маловероятно, что Президент пожертвует правительством, тандем «Путин – Медведев» продолжит работать. «Разменными фигурами» станут губернаторы, у которых в этой ситуации стимулов к самостоятельности в решении злободневных проблем будет ещё меньше, чем теперь.
Единый день голосования в 2015 г. может быть отложен по причине чрезвычайных условий в стране в целом, либо в отдельных регионах. Это, с другой стороны, может укрепить федеральную политику, направленную на установление прямого (почти прямого) губернаторского правление, прежде всего, в крупных областных центрах.
Партийно-политическая система, которая уже к концу 2014 г. демонстрирует явные признаки кризиса, в 2015 г. будет вытеснена на периферию реальной политики. Партийные лидеры будут полностью «оцифрованы» и пущены в тираж официальной масс-медийной повестки дня. Отчуждение граждан от партий достигнет состояния высокого отчуждения.
Массовых брожений по уличным пространствам в 2015 г., скорее всего, не будет. Мы увидим лишь проявления отчаяния или неприязни отдельных социальных групп, солидарность с которыми со стороны большого социума будет останавливаться страхом каждого в отдельности потерять всё своё и надеждой на то, что плохой год можно переждать, пересидеть «не высовываясь». По этой же причине и лидерам оппозиции в 2015 г. не удастся увлечь массы за собой: страх и надежда на то, что можно пересидеть будет останавливать любую «движуху».
Единственное, что может быстро обнулить массовую анестезию «страха и надежды» – это прямое вступление России в гражданский конфликт на востоке Украины. Но это будет активный и фундаментальный раскол общества на противоборствующие фронты внутри России. Поэтому чем в более дальний ящик будет откладываться проект такого решения, тем больше времени будет у страны на подбор эффективных антикризисных мер, в т.ч. на региональном уровне.