Асхат Каюмов: «Мы не станем работать с клеймом «иностранного агента!» (часть 2-я)

Напомним: с председателем совета НРОО «Экологический центр «Дронт» мы беседуем о том, каким образом «Дронт» попал в позорный реестр, и какие шаги намерен предпринять. Первую часть беседы читайте здесь.

Из апелляционной жалобы НРОО «Экологический центр «Дронт»:
…Мировой суд указывает, что «….усматриваются признаки политической деятельности, направленной на формирование общественного мнения в целях воздействия на принятие государственными органами решений и проводимую ими государственную политику, а также нацеленность на публичный резонанс и привлечение внимания со стороны государственного аппарата и гражданского общества»…

В соответствии с п. 6 ст. 2 Федерального закона РФ от 12.01.1996 года № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» к политической деятельности не относится деятельность в области науки, культуры, искусства, здравоохранения, профилактики и охраны здоровья граждан, социальной поддержки и защиты граждан, защиты материнства и детства, социальной поддержки инвалидов, пропаганды здорового образа жизни, физической культуры и спорта, защиты растительного и животного мира, благотворительная деятельность, а также деятельность в области содействия благотворительности и добровольчества.
В Постановлении Конституционного суда РФ от 08.04.2014 года № 10-П указано, что “Осуществление некоммерческой организацией деятельности в таких областях, как наука, культура, искусство, здравоохранение, профилактика и охрана здоровья граждан, социальная поддержка и защита граждан, защита материнства и детства, социальная поддержка инвалидов, пропаганда здорового образа жизни, физическая культура и спорт, защита растительного и животного мира, благотворительность, а также содействие благотворительности и добровольчество, не относится к политической деятельности, занятие которой может служить основанием для признания такой организации выполняющей функции иностранного агента, – даже если она имеет целью воздействие на принимаемые государственными органами решения и проводимую ими государственную политику, но при условии, что эти цели не выходят за пределы (рамки) соответствующей области деятельности» (п.3.3, абз. 5 Постановления КС РФ).

– На самом деле я понимаю, почему Минюсту велели второй раз кровь из носу найти иностранное финансирование. В Нижнем произошло уникальное явление: нижегородцы четко дали понять государству, что наезд на «Дронт» считают чушью. Об этом говорили СМИ. За три недели собрали 300 тысяч рублей для уплаты штрафа. Прошел концерт в защиту «Дронта», который поддержали городская и районная администрации, согласовав его проведение на центральной улице города. Прислали внятный наряд полиции: у нас только перед началом концерта поинтересовались, не будет ли «Дронт» раздавать какие-нибудь листовки и, узнав, что нет, предельно корректно попросили закончить ровно в 21. Жители к концерту сделали нам флаги, значки, два отличных баннера с информацией о «Дронте».

дронт

Те самые значки

Нижегородцы выразили свое мнение. И если бы нас еще и исключили из реестра, для Минюста это был бы полный позор. Они просто боролись за свой мундир.
Экологический центр «Дронт» – организация, которая (если брать существование во всех формах) старше России на два года. Младшенький, конечно, кобенится, пинается, суетится, но перебесится же! Все же понимают, что законодательство российское молодое, оно беспрерывно меняется. Это наша страна, нам вместе жить. По мере возможности будем стараться что-то улучшать.

– А вам будут говорить, что это — политическая деятельность…
– Политическая деятельность — это смена власти. У нас нет задачи менять власть, потому что придут другие, такие же, и их тоже придется учить. Есть задача вразумлять власть – ту, которая есть. Задача любой власти — максимальное потребление сегодня. А экологи сдерживают: не максимальное, а разумное, чтобы и следующим поколениям хватало. То есть мы для любой власти будем костью в горле.
Министерство экологии сейчас готовит изменения в Административный кодекс по ужесточению наказания за свалки мусора. Наша организация — в числе тех, с которыми по этому вопросы консультируются. И пусть Минюст назовет это политической деятельностью, но мы будем этим заниматься, потому что это полезно для экологической ситуации в области. И с законодателями будем работать, и с исполнительной властью, и население будем учить, как правильно влиять на органы власти, чтобы те прислушивались. Мы же достукиваемся до президента, когда уж очень прижмет, механизмы для этого есть.

– Как пример — Чебоксарское водохранилище?
– В том числе. Решение по 63-й отметке — не только потому, что Шанцев ходил с письмами. А потому, что он с ними ходил на фоне сотен тысяч подписей, которые поступали в Администрацию президента. То есть если люди самоорганизуются и начинают решать проблему — она сдвигается с места.
В нашем городе – примеры Кулибинского парка, где оставили липы, Сормовского парка, где отменили строительство картодрома… Люди заявили: нам так, как вы хотите, не надо! И власть прислушалась.
Но у нас беда: выйти покричать — пожалуйста, а ходить и добиваться — пусть кто-то другой. Не только власть не умеет работать с общественностью — общественность тоже не умеет работать с властью.

Асхат, что намерены дальше предпринять? Подождете еще год и попробуете снова оспорить принадлежность к «иностранным агентам»? Или откроете новую организацию с тем же названием?
– Будем обсуждать. Понятно, что мы не станем работать с клеймом «иностранного агента»! Ждать еще год и снова подавать заявление, что у нас нет зарубежных денег — можем опять нарваться на то, что какие-нибудь деньги таковыми будут «назначены».
При всех возможных путях для начала мы должны выполнить обязательства, которые есть у нашей организации (несмотря на то, что ее признали иностранным агентом). Например, обязались по итогам экологических лагерей в Нижегородской области провести осенью семинар — значит, должны провести. В Керженском заповеднике наши специалисты изучают территорию, где будут выпускать северных оленей, – надо закончить исследование. И так далее.
Потом, скорее всего, придется создавать новую организацию. Наша команда получила очень мощную позитивную поддержку от жителей области – мы региону нужны и полезны. Люди звонят, спрашивают, что делать. Сотни людей каждый год! И их проблемы решаются. Они нас поддержали, мы не можем их бросить.

– Уже решили, куда пойдут собранные средства, которые вам «сэкономил» суд?
– Примерно половина этих денег — чисто нижегородские (остальные собрали экологи из других регионов). Поэтому их пустим на какие-то полезные проекты в Нижнем. Точно еще не решили, будем думать.